Книга Рассвет русского царства. Книга 1, страница 92 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

В прошлой жизни меня бы от этого воротило. Рабство — это мерзко.

Но здесь… здесь я уже не тот идеалист из двадцать первого века. Мир вокруг меня живёт по другим законам. И если я хочу выжить, нужно играть по его правилам.

— Митрий, — подъехал ко мне Ратибор. — Сколько холопов хочешь взять?

— Четверых. Может, пятерых. Смотря какие попадутся.

— Богатый у меня дружинник, — усмехнулся Ратибор.

— Так твоими стараниями, барин, так живу, — подмазался я.

Ратибор кивнул.

— Про семьи подумай. Первое, холоп с семьёй надёжнее. Ему есть что терять. А одинокий может и сбежать. Второе, и тоже немаловажное. Покупать холопа с семьёй всегда выгоднее. Ты один живёшь, тебе кто-то готовить должен. Убираться. Стирать, огород сажать…

Я задумался. Это было разумно. Холоп с женой и детьми не убежит. Ему некуда. Да и про хозяйство… Это сильно освободило бы меня.

— А если семьи большие? — спросил я. — С кучей детей и стариков?

— Тогда выбирай тщательнее. Смотри, чтобы баланс был. Один-два ребёнка, нормально. Больше, обуза.

Я кивнул, запоминая.

К Нижнему мы добрались на второй день.

Город встретил нас шумом, запахами и толпами людей. Я был здесь раньше, но всё равно каждый раз испытывал лёгкий шок.

В Курмыше жило около семисот человек. А здесь… здесь несколько тысяч. Может, даже больше.

Улицы были узкими, грязными. Повсюду сновали торговцы, ремесленники, нищие, воины. Кричали, ругались, смеялись. Пахло дымом, навозом и речной сыростью.

Мы остановились у постоялого двора на окраине города. Ратибор снял комнату для себя и Федора, остальные разместились в общей комнате на втором этаже.

— Отдыхайте сегодня, — сказал боярин. — Завтра начнём дела.

Я устроился на своей лавке, положил вещи рядом. Лёва растянулся на соседней лавке, закинув руки за голову.

— Эх, хорошо тут, — протянул он. — Шумно, грязно, но весело.

— Тебе везде весело, — буркнул Семён, садясь напротив.

— А что, плохо? — усмехнулся Лёва. — Жизнь коротка, отец. Надо радоваться.

Семён фыркнул, но ничего не ответил.

Григорий сидел у окна, молча глядя на улицу. Я посмотрел на него. За эти два года он почти не изменился. Всё те же широкие плечи, седеющая борода, жёсткий взгляд. Только морщин стало больше.

— «Стареет».

— Отец, — позвал я.

Он обернулся.

— Да?

— Ты поможешь мне завтра? С выбором холопов?

Григорий помолчал, потом кивнул.

— Помогу. Только слушай внимательно. Я знаю, на что смотреть.

— Спасибо.

Он снова отвернулся к окну.

* * *

На следующее утро мы до полудня сопровождали Ратибора. Он ходил к местным боярам, заглядывал к торговцам, много общался. И всё время с ним мы изображали безмолвные изваяния.

Ближе к обеду он нас отпустил, и я с Григорием отправился на рынок. Где быстро узнали, кто продаёт холопов.

Через несколько минут мы стояли у сарая вместе с купцом.

— Вам повезло. — сказал торгаш. — Тут один боярин разорился, и решил продать холопов, чтоб поправить положение.

— «Видимо у того барина было совсем херовое положение дел.» — подумал я, увидев в большом сарае больше пятидесяти человек.

Там стояли мужчины, женщины, дети. Грязные, худые со страхом в глазах. В прошлой жизни я видел подобное только в кино. И всегда думал, что это преувеличение. Но нет. Это была реальность.

— Холопы, — объяснил торговец, толстый мужик с масляной улыбкой. — Есть землепашцы, охотники, а есть те, кому приходилось оружие в руках подержать.