Книга Андер Арес, страница 2 – Тимофей Грехов

* (Остеология (от греч. osteon — кость) — раздел анатомии, посвящённый изучению костной ткани, отдельных костей и скелета в целом.)

— «Меня что, в какую-то лабораторию упрятали? Органы? Вирусы? Эксперименты?» — мне стало страшно, и я стал лихорадочно искать выход. Стоило мне развернуть голову, как я увидел небольшое окно.

— «Если не смогу найти другого выхода, то, вроде бы, должен смочь в него пролезть. Главное, чтобы высота была не такой большой.» — подумал я.

Стоило посмотреть на окно, как в голове всплыло воспоминание, как я бегал по этому коридору вместе с двумя мальчишками.

— Ты за это заплатишь, Андер! — как будто наяву раздался у меня голос в голове.

— Брат, но я тоже хочу с ним поиграть! — удирая услышал я голос. При этом мне показалось, что говорил я.

Воспоминание было очень ярким и в какой-то мере радостным. И мне хотелось увидеть, чем всё закончится, но в какой-то момент я перестал осознавать, где пол, а где потолок. Мне стало плохо и меня вырвало. И кажется… я потерял сознание.

Придя в себя, я открыл глаза и, сделав глубокий вдох, пожалел об этом. Запах в помещении был отвратителен.

Я присмотрелся к телам, под которыми виднелись лужи крови. В глазнице ближайшего мертвеца торчало древко с оперением, а из-под красного плаща выглядывал стальной доспех. Отсечённые кисти, вспоротые животы, из которых торчали… мечи?

— «Бл@ть, куда я попал?» — увы, спросить это было не у кого. Я попытался подняться на ноги, но у меня ничего не вышло. Возможно, на морально-волевых у меня бы получилось, но вместо этого я снова стал смотреть чужие воспоминания.

Видимо, первое воспоминание разбудило остальные, и в голове начало твориться нечто странное. Мои мысли перемешивались с мыслями Андера. Именно так звали парня, чьими глазами я смотрел…

И вот честно, было сложно поверить, что я буду наблюдать за жизнью какого-то юнца из фэнтезийного кинофильма.

Поначалу картинки были отрывочными. Но с каждой секундой изображения становились более красочными… можно сказать более живыми. И я успел досмотреть отрывок его жизни до дня, когда ему исполнилось одиннадцать лет. Именно в тот день родители обнаружили у него магическую искру. Что было дальше, мне помешали досмотреть. Хотя я чувствовал… нет, ЗНАЛ, что это ещё не конец, что есть продолжение, и жизнь Андера на этом не закончилась.

Однако приближающийся звон металла о камень нарушил концентрацию, и я снова открыл глаза.

— Вот он! — услышал я издалека женский голос.

Речь была не русской, но почему-то я понял, что она сказала!

— «Видимо, это конец!» — пронеслась у меня мысль. Слова были произнесены не на мове, польском или том же английском, но, как я уже сказал, это не был русский, а значит… враги. Вбитые рефлексы дали о себе знать, и я потянулся к разгрузке за гранатой.

Плен — это лишь отсрочка смерти. На линии боевого соприкосновения противник не станет заниматься эвакуацией раненного. Уж точно не иностранные наёмники! Этих сволочей мы никогда не щадили. Твари не заслуживали дышать с нами одним воздухом… Не после того, что они творили с русскими…

Поэтому я не собирался попадать к ним живым. В мыслях я уже представил, как дожидаюсь момента, когда они подойдут поближе… настолько, чтоб забрать их с собой!

Напряжение мышц руки сопровождалось резкой болью в предплечье. Но желание уйти из жизни по своим правилам — пересилило боль. С трудом, я всё-таки поднял руку, и, сжав руку, рассчитывая почувствовать полукруглую форму Ф-ки, услышал звон металла.