Книга Князь Андер Арес 7, страница 33 – Тимофей Грехов

— И где грань? — прищурился он.

— Грань в поступках, — отрезал я. — Гаррик не сделал ничего кардинально плохого. Он не продавал нас эльфам, не травил колодцы и не открывал ворота врагу. Его мысли… они были личного характера. И он с ними справился. Сам. Понимаешь? Он переступил через это ещё до того, как я вломился в его голову.

Мишель несколько секунд смотрел на меня, словно пытаясь прочитать мои мысли без всякого зелья.

И наконец, он откинулся на спинку кресла и ухмыльнулся.

— Ладно. Не буду я давить на тебя. Если ты, наш великий менталист-самоучка, считаешь, что так будет лучше… то пускай так.

— Ну и прекрасно, — сказал я. — Спускаемся? Жрать хочу, сил нет.

Пока мы шли по коридорам и спускались по лестнице в малую гостиную, Мишель вводил меня в курс дела.

— Утром уже провели первые казни, — будничным тоном сообщил брат.

— И как прошло? — спросил я.

— По старинке, — ответил Мишель. — Тех офицеров, что продались за золото… Сэм решил соблюсти традиции. Им залили в глотки раскаленное золото. Крику было… ужас. Но, надеюсь, у других в голове отложится, что будет с ними за предательство.

— Знаешь, — сказал я. — Что-то мы каждый раз так наказываем предателей, а они никогда не переводятся.

— Твоя правда, — пожал плечами Мишель. — Но меня успокаивает мысль, что, если бы не такая жестокая казнь, предателей было ещё больше.

Спорить с этим утверждением я не стал. В мире, где слабость рода — это приглашение к уничтожению, по-другому, наверное, и нельзя.

— Что с семьями? — уточнил я.

— Родных до третьего колена уже выпроводили из Виндара, — ответил Мишель, открывая передо мной дверь в столовую. — Набили рабские зачарованные татуировки. И сегодня с утра, сразу после казни, корабль ушёл на рабский рынок в Гвидолию.

Мы сели за стол и слуги тут же начали метать тарелки.

— Это ещё не всё, — продолжил Мишель, накладывая себе салат. — Обыски идут полным ходом. Мы трясем торговцев с центральной улицы. Уже несколько лавок сменили хозяев.

В этот момент я заметил, как Мишель косится на меня. Будто какую пакость задумал.

— А ты чего такой довольный? — спросил я у Мишеля.

И на его лице заиграла улыбка, которая лишь утвердила меня в моих мыслях.

— Причина есть, — усмехнулся Мишель. — И тебе она, братец, совершенно не понравится. Но сообщать тебе эту «радостную» весть буду не я. Эту честь Сэм оставил за собой.

Я прищурился, ощущая, как где-то внутри шевельнулось нехорошее предчувствие.

— Чувствую я, гадость какую-то ты замыслил… — произнёс я, невольно подражая магистру Йоде.

Мишель лишь развел руками, изображая саму невинность.

— Андер… брат, — в его голосе звучал притворный пафос. — Моя совесть перед тобой чиста, как слеза младенца. В том, что тебе сообщит Сэм, виноват только ты сам. Исключительно твои действия, твои решения и… ну, ты понял. И никто более.

— Вот теперь мне стало по-настоящему не по себе, — честно признался я.

До вечера я наслаждался отдыхом. Но ближе к ужину гостиная начала наполняться членами рода. Спустился даже Гаррик. Выглядел он, мягко говоря, неважно. Под левым глазом целителя красовался живописный, наливающийся фиолетовым фингал, а его движения были скованными и осторожными, как у старика. Но все понимали, что на самом деле он не делал резких движений из-за боли.