Книга Князь Андер Арес 11, страница 61 – Тимофей Грехов

Слова заканчивались. Я чувствовал это по тому, как светящиеся нити уже оплели меня до груди. Последняя строка вышла из горла с хрипом, и в тот же миг я понял: всё. Моя часть сделана. Дальше ритуал пойдёт без моего участия, потоки замкнулись, энергия текла из меня в неё ровной рекой, и остановить это не смог бы уже никто. Даже я сам, если бы вдруг передумал.

Последнее, что я сделал… усмехнулся и помахал ей рукой. Получилось коряво, рука весила, кажется, тонну.

— Защити наших родных, чёртова прабабка, — выдавил я.

Арес усмехнулась в ответ.

А потом ноги перестали меня держать, и я рухнул на пол. Удара почти не почувствовал, тело уже казалось чужим. Перед меркнущими глазами висели цифры. Жизни оставалось меньше сотни. Мана стояла на нуле, пустая, впервые за все эти годы.

— «Лилия, я иду к тебе», — успел подумать я.

И отключился.

POV

Финара Арес.

Арес смотрела на умирающего Андера и испытывала сожаление.

Само по себе это было примечательно. Сожаление, жалость, нежность — весь этот тёплый спектр она отключила давным-давно, ещё в первые столетия духовного заточения. Вернее, отключила вынужденно, чтобы не потерять рассудок. Дух, запертый между жизнью и небытием, не может позволить себе тосковать. Тоска разъедает волю, а без воли дух рассыпается и уходит в круг мироздания, покорный и пустой. Так поступало большинство. Так должна была поступить и она.

Но у неё был «мост».

А мотиватором бороться она выбрала месть и злость. Две эмоции, сплавленные единой целью, стали её путеводителями сквозь тысячелетия темноты. Они не давали ей сдаться, не давали смириться и уйти на перерождение, как уходят все духи. Она держалась за ненависть к предателям.

Правда, у такой опоры была цена. Когда Андер впервые попал в эту усыпальницу, с её собственным механизмом в душе… Арес атаковала его сразу же, не раздумывая. Она была в ярости, а близость возвращения затуманила ей голову окончательно. Столько ждать, столько терпеть, и вот оно, тело с её кровью, стоит в двух шагах — бери. Она тогда едва его не сломала. И едва не сломала всё.

После того случая она стала возвращать себе контроль. Медленно поднимала из глубины запертые эмоции, училась заново думать не только злостью. Ей нужен был ясный рассудок, а ясный рассудок невозможен, когда половина тебя выжжена и заперта. К моменту встречи с Вефниром она уже владела собой полностью. Но момент был упущен.

Сейчас, стоя над телом потомка, она чувствовала, как физическая оболочка нарастает на неё, как ложатся друг на друга слои плоти, сотканной из чужой жизни. Скоро оболочка завершится, и тогда ей понадобится совсем немного времени, чтобы покинуть её и перевоплотиться уже в энергетической форме. В конце она вернёт божественный механизм, который сам запустит переход. А пока энергия текла, и с каждой каплей возвращённой силы её воспоминания приобретали прежний окрас. Тысячи лет она помнила свою жизнь как сухую хронику, перечень событий без вкуса и цвета. Теперь краски возвращались.

И среди них была одна, от которой даже богине войны становилось трудно дышать.

СОЗДАТЕЛИ совершили ошибку, когда заблокировали финарам возможность размножаться. Она сказала это Андеру… и сказала она правду, в которую верила. Не имея собственных детей, невозможно понять цену чужой жизни. Финары мерили смертных как ресурс, как расходный материал для войн и получения духовной энергии, и она сама мерила их так же, пока сама не стала смертной… пока не стала матерью.