Книга Князь Андер Арес 12, страница 52 – Тимофей Грехов

Я неторопливо повернулся к нему.

— Как вам молодость? Нравится?

Американец набрал воздуха в грудь.

— Нравится, — выдохнув, ответил он.

— Так, может, стоит оценить мой подарок и проявить чуть больше уважения?

— Простите, — сказал он и, к его чести, прозвучало это искренне. — Но всё же я хотел бы получить ответ.

Что ж, вопрос был задан, и ответа ждал весь зал.

— Для начала, — сказал я, поднимаясь выше, чтобы видеть всех, — каждый из собравшихся должен вспомнить, зачем он вообще пришёл в политику. Я вижу лишь одну достойную цель. Служить людям и делать всё, чтобы каждое следующее поколение жило лучше предыдущего. Если вами движет другое: богатство, тщеславие, жажда распоряжаться чужими судьбами, после подписания встаньте и выйдите из этого зала, целее будете. — Я выдержал паузу. — Потому что за нарушение договора последует наказание. ОНО ОДНО! — повысил я голос. — СМЕРТЬ. — В зале тут же наступила тишина и, дав собравшимся свыкнуться с этой мыслью, я продолжил. — Причём нарушивший заплатит по счёту первым, но заплатит и его кровь. Род нарушителя ответит до третьего колена, от родителей до внуков. Пусть каждый, кому однажды придёт в голову переступить через эти строки, помнит, что подписывал он за всю свою семью. Жестоко? Да. Зато желающих проверить блефую ли я среди вас, полагаю, не найдётся.

Судя по лицам, не находилось. Кое-кто из делегатов смотрел на пергамент уже с откровенным ужасом, и это меня устраивало полностью. Договоры о вечном мире пишутся чернилами, а держатся страхом, увы, другой человеческой природы мне за две жизни не завезли.

— И ещё одно, — добавил я. — Настоятельно рекомендую каждой из стран внести изменения в конституции и в законы, определяющие порядок замещения высшей государственной должности. Установите цензы. К руководству страной допускается лишь человек, состоящий в браке и имеющий детей, хотя бы один из которых достиг возраста двадцати одного года и прошёл действительную военную службу. Дочь или сын, значения не имеет.

По залу прокатился удивлённый гул, и я его понимал. Требование выглядело странно, пока не вдумаешься.

А вдуматься стоило. Человек, отправляющий на войну чужих детей, обязан знать, что его собственный ребёнок наденет форму первым. Одно это знание отрезвляет лучше любых парламентских слушаний. И правитель, у которого есть внуки, волей-неволей думает о стране на поколение вперёд, а бездетному… будущее чужих людей безразлично по определению.

Со стула поднялся француз. Сухой седой генерал в полевой форме без наград, временный глава Франции. Я знал о нём то, чего не показывали ни по одному каналу. Когда его группа брала загородный бункер, прежний президент Франции молил на коленях о пощаде, а этот человек лично всадил ему пулю в голову. В сводках написали «погиб при задержании». Генерал понимал, что оставь он в живых президента, имеющего раздутое ЭГО и желающего увековечить себя в истории наравне, а то и выше, чем Бонапарт, то элиты, поддерживающие президента, съедят его. Этого он допускать не собирался.

— Архангел Михаил, — заговорил он, — Вы говорите, что нужен мир. И тут же говорите про военную службу, про армию. Как это совмещается?

— Хороший вопрос, генерал, — ответил я. — Наверняка вы видели на записях с Красной площади, как я показывал небо? Так вот, я уже не раз говорил, что там, наверху, есть космические цивилизации. Когда какая-нибудь из них однажды доберётся до Земли, я не поручусь, что встреча выйдет дружеской. Скажу честно, не все там враждебны, среди звёзд хватает разумных, которым от вас ничего не нужно. ОДНАКО КОСМОС НЕ ЛЮБИТ СЛАБАКОВ, — повысил я голос. — Так уж он устроен, и переустроить его не в силах даже я. Поэтому армии землянам содержать придётся. Только работайте отныне над качеством, а числом меряться между собой прекращайте.