Книга Гримуар темного лорда I, страница 2 – Тимофей Грехов

С командиром у меня сложились вполне хорошие отношения, ведь помимо того, что я был его личным водителем, ещё и помогал ему строить дом на даче.

И он пошёл мне навстречу. Помимо нужных книг и конспектов, он сделал несколько звонков, и когда срок срочной службы закончился, я почти сразу попал на КМБ.

* * *

- Беркут… беркут, ответь, — вызывал по Р-159* радист. — Я мангуст, беркут, приём. Берк…(* Р — 159 — переносная широкодиапазонная войсковая УКВ-ЧМ радиостанция для связи в звене управления Вооруженных Сил рота-батальон) .

— На связи беркут, — раздался голос в рации. Я сразу же выхватил тангенту у радиста.

— Беркут, доложи обстановку! Что у тебя происходит? Что происходит с птичками?

— Мангуст, нас глушат. Но атаку мы отразили.

— Потери?

— Два триста, — и чуть тише добавил, — один двести.

— Мангуст, я рад что ты жив, чертяга, — я уже понимал, что взвод, находящийся на передовой, уничтожен. А рация досталась врагу, который старается ввести меня в заблуждение.

Говоривший не понял о каких «птичках» я говорил, посчитав, что я говорю о коптерах. На самом деле эта фраза была частью пароля, и должен был последовать ответ: «птички рано или поздно улетают из гнезда».

— А что с на-на-ми буд… — стала прерываться связь, при чём у говорившего это получалось довольно фальшиво.

Переключив волну, я связался с артиллеристами, и передав координаты, приказал открыть огонь. После этого я связался со штабом и доложил, что врагу досталась радиостанция. Мой мозг очень долго «любили», и после окончания артналёта приказали провести разведку боем.

Посылали нас не искать выживших. Враг никогда их не оставлял. Просто командование и меня волновал вопрос связи. Ведь в том квадрате я потерял четыре коптёра, которые вырубались почти на одном и том же расстоянии. И нужно было позарез выяснить, что за новую РЭБ (радиоэлектронная борьба) начал использовать враг.

К тому же огромный сектор остался без контроля, и что там происходит у меня не было ни малейшего представления. Одно радовало, связь с опорниками, расположенными в нескольких километрах по правому флангу, у меня всё ещё была. Именно от них мы и узнали, что час назад взвод Беркута вёл бой.

Когда артиллерия закончила «вспахивать» позицию, захваченную врагом, я отправил в тот квадрат три разведгруппы, усилив их бронетехникой.

Мы ждали до позднего вечера, но вернулась из боя всего одна группа…

От бойцов я узнал, что один из важнейших опорников, перекрывающих дорогу к городу, захвачен врагом. И что по этой самой дороге едет колонна с техникой.

Вызвав штаб и сообщив полученную информацию, я выдвинулся на окраину города. Дорога вела именно в то место, куда ехал и я. И раз противник нашёл способ глушить нашу связь, то кому-то нужно принимать решения на месте. А учитывая, что комбрига неделю назад увезли с осколочным, то старшим был именно я.

Бой длился два дня. И хоть враг пробился на окраины, мы выбили его и вернули утраченные позиции.

Но одним из приятных моментов был захват РЭБ противника. Сначала мы очень обрадовались, что получилось захвати его в целости, однако совсем скоро мы поняли, что ошибались.

Через сутки после того, как чекисты забрали захваченную технику, к нам на пяти вертолётах прилетели врачи, на которых были надеты УЗК. От них я узнал, что прибор был поврежден несколькими пулями, но прежде чем они это выяснили несколько инженеров и чекистов, получили смертельную дозу неизвестного излучения.