Книга Гримуар темного лорда IV, страница 112 – Тимофей Грехов

Не знаю, что произошло у Бессмертных, но подозреваю, что именно Наталья помешала им. И шанс подорвать меня был упущен. Мне хватило мгновения, чтобы увидеть связанных людей и бомбы. Последних было очень много. И при всей моей магической силе я просто не знал, как помочь людям, поэтому я… я просто отступил…

— Значит, проделаем себе пути сами! — сказал я, после чего вырвал чарами левитации стальные плиты.

Я не знал, какими заклинаниями можно прорыть туннель. Но с этим, как показала практика, превосходно справлялись чары очищения. Уже через несколько минут мы уткнулись в стальные плиты. И диагностирующие чары показывали больше полусотни человеческих сигнатур.

И только я подумал, что у нас будет возможность спасти заложников, как раздался сильнейший взрыв. Вся взрывная сила, прошла вперёд и почти не задела нас. С потолка посыпались земля и камни. Из коридора, из которого мы шли, на несколько секунд ощутили сильный жар.

— Воздушный таран, — ударил я по шву между плит, и они отлетели на несколько метров. Наше появление стало неожиданностью для противника. Я достал пистолет и открыл огонь по врагу. Единицы успели создать щиты, но сильно им это не помогло. Как показала практика, даже мой щит не выдерживает большого количества попаданий артефактных пуль.

— Прекратить огонь! — приказал я. — Сканер, — в соседнем помещении находилось ещё пятнадцать сигнатур и, когда я подошёл ближе, через небольшое стекло увидел разных возрастов детей. Они плакали…

— Бл@ть! Твою мать! — на их глазах мы только что убивали их родных и близких.Однако в помещении, в котором мы находились, ещё были живые. Я повернулся к гвардейцам Нарышкиных. — Запрещаю вам их добивать. — И повернулся к Гудку. — Вить, проследи.

— Хорошо, командир, — ответил Гудок. — Ты услышал? — задал он вопрос гвардейцу. Тот с большой неохотой кивнул.

Я огляделся и увидел неподалёку прислонившегося к стене мужчину. Он прижимал руку к окровавленной груди и серьёзным взглядом смотрел на меня.

— Куда они повели Нарышкину?

— Ты правда оставишь детей в живых?

— Обещаю, — ответил я, смотря ему в глаза.

Получив сведения, я пришёл к мнению, что сегодня пролилось слишком много крови. И я не видел чести в поступках людей, добивающих раненых. Хотя признаюсь, самому не раз приходилось таким заниматься.

Война не любезность, а самое гадкое дело в жизни. (А. Н. Толстой)

— Гносис, — прошептал я, чтобы узнать состояние мужчины. Из хороших новостей: пуля прошла на вылет. Из плохих: задета артерия. — Велнура целитус, — прошептал я. — Гудок, оставь с собой пятерых и окажи помощь раненым.

По мимике лица товарища, я заметил, что ему не понравился мой приказ. Но чем отличался Виктор Гудков от остальных, так своей исполнительностью.

Он лишь молча кивнул, после чего повернулся и произнёс позывные бойцов, что остаются с ним.

Я бежал по коридору, сильно оторвавшись от остальных. До моего слуха доносились их шаги, однако преследуемых я пока что не видел.

Вдруг у меня зазвонил телефон, и достав его увидел номер Баринова.

— Костя! — услышал я, как только принял вызов. — Штурм закончился?

— Нет… Как ты… дозвонился до меня?

— Я на поверхности. Я думал это ты отключил чары помех. Связь есть именно поэтому! Как только мы зафиксировали это, я телепортировался сюда. Сообщи где ты находишься, я помогу!