Онлайн книга «Девятая жизнь Кота-Императора. Том 2»
|
Такой, как под водой. Низкий, тугой, в такт шагам. И в нём одно слово, по слогам. Убей. Убей. Убей. УБЕЙ Уборная казалась крошечной и холодной. Кафель под ногами, фарфоровая раковина с кувшином, над ней мутное зеркало в пятнах по краям, на стене газовый рожок с ровным жёлтым огоньком. Я ввалился внутрь, упёрся в раковину обеими руками и плеснул в лицо водой из кувшина. Раз, другой, третий. Вода ледяная! Только мне от неё не холоднее — хуже уже некуда. Ну а затем я понял, что это всё были цветочки. Зеркало. Иней потянулся от краёв, будто кто-то по ту сторону дышал на стекло. Я стёр рукавом кружок посередине и увидел свои глаза. Не красные, как после Хаолита, а серебряные, с мутью внутри. Огонёк в рожке посинел и сжался до капли, тени на кафеле выросли и стали глубже, чем должны быть при такой лампе. Пальцы. Я не заметил когда, но они уже сжимали край раковины так, что побелели костяшки. Фарфор… хрустнул. Сила разрасталась в моих мышцах, связки становились крепче, и всё это на фоне раздираемого озноба. Разжимал я их по одному, отгибая правую левой, потому что сами они не слушались. И тихо-тихо, откуда-то из-за стены, из-под пола и, кажется, прямо из зубов, запел хор. Тот самый, из серебряного коридора. Одна низкая нота, без конца. «СОЖРИ ЕГО». — Не могу, — выдохнул я шёпотом в раковину. «А ПОЧЕМУ». — Потому что меня закуют. И не будет у тебя больше носителя. «ПОЧЕМУ». — Потому что это незаконно! Жрать людей — незаконно! «ПОЧЕМУ». — Потому что есть закон! Его люди придумали, чтобы жить вместе и не жрать друг друга! Потому что если все начнут жрать всех, то… «ПОЧЕМУ». — Да потому что я так сказал! Пауза. Будто бы он наконец уяснил хоть немного человеческих… «А ПОЧЕМУ». Тихо и без сил я стукнулся лбом о зеркало. Бесполезно. Со мной трёхлетка в голове. У которой сила и возможность принести апокалипсис на всю землю, да. Голос стал низким и медленным, тяжёлым, как камень, который катят по полу. «ТЫ ОБЕЩАЛ». «ПЕРВОГО ВРАГА». «ВОТ ОН. В СОСЕДНЕЙ КОМНАТЕ». — Я обещал того, кто не приведёт к мгновенным проблемам! — прошептал я зеркалу, — Не в доме. Не при ней. Не… сейчас. Холод моментально ударил в ответ. Так, что ноги подогнулись сами, и я сполз по раковине на кафель, спиной по холодному фарфору. Зубы стучали. Руки обхватили колени. «ДА ТЫ ПРОСТО ТРУС» «С ТАКОЙ СИЛОЙ… С ТАКИМ ПРОШЛЫМ…» «БОЯТЬСЯ ОБЫЧНОЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ ОТРОДЬЕ…» Гул в голове стоял такой, что голоса из коридора я сперва принял за его продолжение. Обрывки словно сквозь вату: чей-то мягкий баритон, женское «Люц…», снова баритон. Потом шум чуть осел, и кошачьи-человечьи уши, которым стена не помеха, выцепили всё целиком. Ко мне активно смещалось два голоса. — Виктория, — Люциан говорил как с капризным ребёнком, — Неужели ты пойдёшь за ним в уборную? Это неприлично. Позови слуг, пусть они… — Люциан! — она перебила его, и голос у неё сорвался на середине, — Да ему же плохо! Ты что, не видишь⁈ У тебя что, вообще души нет⁈ «ХА-ХА, ЕСТЬ. Я ЧУЮ». — Конечно, дорогая, — отозвался Люциан, и ни одна нота в его голосе не поменялась, ни обиды, ни раздражения, ни даже паузы перед ответом, — Иди. Каблуки по паркету, потом по кафелю. Виктория быстро приближается, и после короткой заминки прямо перед дверью я слышу два коротких стука. |