Книга Девятая жизнь Кота-Императора. Том 2, страница 56 – Николай Новиков

— Хорошо! — вскидывает она ручку как маленький бизнесмен.

— Отлично! — улыбаюсь, назначая нового директора по пузикам.

— Вы оба ненормальные, — выдыхает Вика в потолок.

Жмём руки. Вернее, я жму рукав — ладони из него не видать, так что торжественно беру пустой край и трясу. Шарлотта серьёзно трясёт в ответ. Видели когда-нибудь, как ребёнок в ночнушке закрывает сделку? Я теперь видел. Зрелище не для слабонервных.

Она сползает с кровати, подхватывает кота за лапу и топает к двери. У порога оборачивается и щурится с такой ехидной мордахой, что у меня хвост бы распушился, будь он на месте.

— Это для начала… — что-то садистское проскальзывает в её невинной детской улыбке, — Спокойной ночи, Вика! Спокойной ночи… Люциан. Буэ! — совершенно натурально изобразила она реакцию, будто и правда видит Люциана, а затем закрыла дверь и ушла.

Её босые пятки шлёпают по коридору, потом по лестнице, вниз, а потом в сторону кухни.

«За рулетиком она всё-таки пошла», — хмыкаю я про себя, — «А нас так, оприходовала по пути».

Вика смотрит на закрытую дверь. Затем на меня. Затем на дверь.

Пауза. Такая, что слышно, как гудит лампа. Руки у меня ещё помнят её ладони, и куда их девать, я не знаю.

Прячу в плед. Куда ещё?

— Когда по легенде Люциан уходит? — спрашиваю, намекая, что ситуация странная, и выдернула из неё нас только мелкая шпионка.

— Да вот сейчас должен… — вздыхает Виктория, так же не зная куда деть взгляд, — Тебе бы в комнату. Я сделаю вид, что выгоняю его, а ты пошуми, чтобы алиби было, что ты так-то спишь.

— Хорошо. Тогда спокойной ночи? — улыбаюсь.

— Мхм… спокойной.

И прежде, чем я бы вышел в снова опустевший коридор и прошёл бы в комнату напротив, я услышал:

— Спасибо, Лео. За Люциана… да и вообще. Рада, что мы снова общаемся.

Я замираю.

Я хотел ей сказать о смерти Леонарда! Хотел развеять всю эту легенду! И тогда бы вышло, тогда бы всё встало идеально! Но сейчас? После смерти жениха? После шантажа? После всего пережитого?

Нет, друзья. Виктория держится только на её связи с Леонардом. Только поэтому она так спокойна, только поэтому принимает и не истерит, а наоборот, радуется, ибо ненавистного Люциана заменили на любимого ею Леонарда. А если я скажу, что и Леонарда нет? Что в его теле вообще хер пойми ЧТО?

Тогда она уже держаться не будет.

Не могу. Просто нельзя ей это говорить. А если спросит, что я имел ввиду — скажу, что «умер прошлый я, после чего изменился и повзрослел».

— И я рад. Мне нравится с тобой вот так общаться, — и я выхожу.

Дверь закрывается. Делаю пару шагов, уже почти закрываюсь в своей комнате, как слышу едва различимый шепот с запоздавшим ответом.

— Мне… тоже нравится, — прошептала Виктория в свою закрытую дверь, специально, чтобы я не услышал.

А я услышал.

— Ну и м-что это м-было? — слышу кошачий голос из темноты.

— Эдмунд… ты НЕ поверишь…

* * *

В то же время. Подвал, где когда-то приносили в жертву Эшкрофта.

Низкий каменный свод, ритуальный круг на полу, алтарь с чёрной растрескавшейся коркой старой крови. Холодно. Пахнет воском и железом.

На краю круга стоят три подсвечника, по одному на каждого из Троих. В двух горят толстые свечи.

В третьем её нет.

Дрейк-старший спускается по ступеням чуть ли не бегом, а плащ с него ещё течёт на камень.