Книга Девятая жизнь Кота императора. Том 1, страница 57 – Николай Новиков

Ну да, понятно. Все, кто мог — уехали подальше от растущей бедноты из доков, хотя состояние на них и построили. История стара как мир.

Так мы окончательно зашли в другой район. И не только по названию, что висят на фонарях и вывесках у дорог, но и по достатку. Это прям очевидно. И не столько по домам… сколько по людям.

Народу больше и он грубее: работницы в шалях, докеры, чумазые дети, разносчики, пьяный у стены, старуха с корзиной. Звук: крики торговцев, детский рёв, лязг, где-то ругань, цокот ломовой лошади, тянущей уголь.

Но меня поразило ещё одно. Очень поразило.

Я этого никак не ожидал.

— О, Леонард! — крикнул мне какой-то здоровый пьянчужка в докерской кепке, старом жилете и без одного сапога, — Уже лучше⁈ Ха-а-а, а это я за твоё здоровье пил!

— А… ага. Лучше, — криво улыбаюсь, не понимая любезности.

Но это не закончилось!

— Оу, господин Эшкрофт! Давно не видели вас! С выздоровлением?

— М-м… мхм, — начал я повторять за Амелией.

Подошли к, судя по всему, вояке с огнестрельным длинным оружием за плечом.

— Здравия, господин Эшкрофт!

— Ага… спасибо.

Подошла бедная бабуля в рваной шали и с корзинкой. Прищурилась, вгляделась.

— Ой, Лео, миленький, ты? Давеча не видела. Хочешь сырку?

— О, давайте! — а тут нос воротить не стал и тут же схрумкал кусочек протянутого сыра, — Спасибо!

— Да ладно. Тебе спасибо, — улыбается она.

А Лиза… не реагировала вообще. Она даже не обращала внимания, даже не останавливалась! Только кусочек сыра съела, когда и ей предложили.

И я совершенно не понимаю, что происходит.

— Лиз. А почему… все ко мне так хорошо относятся? — решаю я не ходить вокруг да около.

— М? — непонимающе оборачивается она, жуя сыр, — Вас все любят. Семью вашу. Я тогда малявкой была, сама не видела, но когда богатеи начали сваливать и всех кинули — вы остались! Вы тогда были сильно богаче. И вы нам помогали! Многие живы из-за вас –вы нас подкармливали, укрывали. Сначала дедушка ваш, а когда вы подросли — и вы тоже, — отворачивается она, — Вы хороший. Я же не просто так про Живого… кхм, того самого сказала. Я же не глу-па-я!

Я невольно остановился, глядя в спину шагающей с газетами девочке. Звуки чуть пропали. Мысли заполонили голову.

Медленно подняв руку, я посмотрел на ладонь. На лица людей вокруг. И на повальную дружелюбность всех, кто на меня смотрел, несмотря на то, что друг друга они ненавидят.

И тёплая улыбка сама расцвела на моём лице.

«Леонард Эшкрофт… неужели следуя за твоей историей, я и сам захочу тебя вернуть?», — сжимаю кулак, поднимая взгляд на бедноту вокруг, — «Будет иронично».

И мы пошли дальше, только теперь на душе у меня было тепло.

Чем ниже мы спускались, тем темнее и теснее становилось: улица сужается в переулок, солнце не достаёт до земли, между стенами вечные сумерки.

— Пришли!

Мы встали перед зданием, по внешнему виду которого я заранее догадался, что это так называемый доходный дом — принадлежит одному человеку и сдаётся по кускам.

Это было высокое закопчённое кирпичное здание во дворе-колодце, куда почти не проникает свет. Бельё висело на верёвках, а посреди двора царствовала не детская площадочка, а… лужа.

Ну, тоже ожидаемо.

На весь двор была одна общая водокачка, и даже сейчас там стояла очередь с вёдрами. Про туалет даже уточнять не хочу.