Книга Тайны старого замка. Гостья из другого мира, страница 27 – Татьяна Абалова

— Не ты прожила десять лет под чужим именем, испытывая нищету и стыд за мать. Дочь мятежницы — вот кем я была. А когда правда вскрылась, когда все, даже мой муж, узнали о том, как Мона начинала свой путь в нашем мире, я почувствовала себя дочерью распутной женщины. Лучше бы она оставалась мятежницей. Только благодаря отцу, вытащившему ее из грязи, она чего–то стоила.

Лиза ударила сестру по щеке. Та схватилась за лицо. Из глаз брызнули слезы.

— Если бы она была распутной женщиной, она утолила бы голод короля в ту же ночь. Но она старалась стать лучше. Да, она попала в чужой мир, где правят мужчины, и наделала кучу ошибок, пытаясь выжить. Ей было всего восемнадцать. Но когда она встретила герцога Ламберта, стала его женой и родила дочь, у нее появились принципы. И именно они не позволили ей уступить королю. Она берегла вашу честь. И очень сильно любила тебя…

Лиза села. Силы разом покинули ее.

— Я разочарована, Кэти, — выдохнула она, закрывая лицо ладонями.

Ей резко стало все равно, что с ней сделают. Пусть даже убьют. Она вспомнила маму и ее руку на решетке склепа. Из года в год Марина Верховская приходила на кладбище, тоскуя по оставленному ребенку. Лизе бы толику той любви, которую мать испытывала к Катюше.

— Мама любила тебя? — вопрос Катрины застал Лизу врасплох. Красное пятно на щеке сестры алело, что заставило Лизу сжаться. Словно не она ударила, а ей дали пощечину.

— Она была терпелива. Иногда равнодушна. «Как можно полюбить ребенка насильника?» Это ее слова, написанные в той тетради. Пусть я похожа на тебя, но она видела во мне черты короля.

— Тот, кто украл тетрадь, теперь знает, что в наш мир пришел бастард короля, — Кэти вздохнула. — Лучше бы все оставалось как прежде.

— Что теперь со мной будет?

— Не мне решать. Ты, наверное, уже заметила, что в нашем мире правят мужчины. Как скажет мой супруг, так и будет. Я мать. Мое дело заниматься домом и детьми.

— Если меня решат убить, ты пойдешь в сарай за лопатой и начнешь рыть для меня могилу?

Кэти неожиданно рассмеялась.

— У нас для этого есть слуги.

Она поднялась и подошла к Лизе. Наклонившись, крепко обняла ее.

— Прости меня, сестра. Не так должна была произойти наша встреча. Я все испортила. Сейчас я увидела в тебе себя. Потерянную, не знающую, как выжить в мире, ставшим вдруг недобрым. Обещаю, что я всегда буду на твоей стороне. И если муж потребует лопату, я спрячу ее.

Лиза рассмеялась сквозь рыдания.

— И ты меня прости. Я не должна была бить тебя. Мне просто стало так обидно. Мама думала только о тебе, а ты…

— Я тоже думала о маме. Не проходило дня, чтобы я не вспоминала ее. По больше части злилась. Как она смела оставить меня, когда мы с отцом так пострадали из–за нее? А когда узнала, что она родила себе другую дочь, во мне поднялась волна ревности. Я почувствовала себя ненужной.

— Я все двадцать лет чувствовала то же самое. Только поэтому отважилась хоть одним глазком взглянуть на ту, к которой она рвалась. Хочешь посмотреть, какой она была до болезни? У меня в телефоне есть ее фотографии, — Лиза поднялась, чтобы взять рюкзак.

Катрина не стала расспрашивать о незнакомых словах. У сестер еще будет время поговорить. А пока обе плакали, уткнувшись в один телефон, с экрана которого на них смотрела повзрослевшая Мона Да–Винчи.