Книга Ее домашняя нечисть, страница 92 – Александра Черчень

И вот именно он почему-то подействовал сильнее, чем все мои рассуждения.

Я вспомнила, как он смотрел на меня на той заставе, когда мы давали помолвочные клятвы. Казалось, это было недели назад, хотя на самом деле прошло несколько дней…

Как заботился в мелочах.

Как говорил, что я не готова его принять, а он не может меня отпустить.

И как, демонова древняя змеюка, почти всегда понимал больше, чем мне хотелось бы.

Сердце болезненно сжалось.

— Ты случился в моей жизни очень не вовремя, – прошептала я ему в шею. – И я совсем-совсем не понимаю, что с этим делать. Не понимаю себя рядом с тобой… логика говорит мне, что я должна была поступить иначе, но я все равно остаюсь рядом. Без тебя все было бы гораздо проще, Кайшер.

Я поднялась на локте.

— Но проще – не значит лучше, да?

Осторожно коснулась губами его виска, потом скользнула вдоль скулы – рядом со шрамом, но не по нему. Наконец достигла уголка губ.

Но на этот раз не клюнула, как нервная птица, а задержалась, позволяя себе почувствовать тепло его кожи, его дыхание, то, как мерно движется широкая грудь под моей ладонью. И то, как странно, страшно, правильно и неправильно одновременно быть так близко к нему.

Я наклонилась и поцеловала его снова.

Медленно.

Неумело, наверное. Кто бы мне рассказал, как выглядит умелый поцелуй с мужчиной без сознания!

Но на этот раз я не пыталась изображать страсть из романов, которых почти не читала.

Я просто целовала Кайшера, и его губы дрогнули в ответ. Настолько слабо, что я могла бы принять это за собственную фантазию, но сердце все равно сорвалось куда-то вниз, а потом обратно в горло.

— Кайшер?

Ответа не последовало, и я снова наклонилась над ламиром, но на этот раз делилась еще и жизненной силой.

Целовала осторожно сначала, почти спрашивая. Потом смелее, потому что магия вдруг вспыхнула сильнее, отозвалась жаром в груди, в горле, в ладонях. Кайшер выдохнул мне в губы, и от этого слабого, неровного выдоха у меня закружилась голова.

Я положила ладонь ему на шею.

Почувствовала пульс, который словно стал сильнее и увереннее.

— Вот так, – прошептала я. – Давай. Возвращайся.

Магия потянулась к нему снова. Уже не тонкой нитью, а теплой волной. И вместе с ней поднялось что-то другое, совсем не похожее на благородное желание спасти ближнего.

Но все одно – желание.

Обычное.

Неприличное.

Мое.

Я хотела прижаться ближе. Хотела чувствовать его руки. Хотела, чтобы он не лежал вот так неподвижно, а ответил, обнял, сказал что-нибудь своим невозможным голосом. Хотела стереть эту бледность с его лица. Вернуть ему жизнь, тепло, дыхание.

Хотела его.

И от осознания этого стало одновременно стыдно, страшно и так сладко, что пальцы сами сжались на ткани его рубашки.

Кайшер шевельнул рукой. Сначала пальцами, а потом вся кисть медленно сдвинулась по покрывалу.

— Кайшер? – затаив дыхание, опять позвала я.

Его ресницы дрогнули, и губы чуть заметно шевельнулись, вместе с выдохом произнося мое имя:

— Ай… лин…

— Я здесь! Ты слышишь меня?

Пауза, а потом едва заметный кивок.

— Ты понимаешь, что происходит? – даже с некоторой опаской спросила я.

Его веки дрогнули снова. На этот раз глаза приоткрылись – мутные, потемневшие от боли, не до конца осмысленные, но уже не пустые.

Кайшер был слаб. Слишком слаб, чтобы обнять меня по-настоящему, чтобы притянуть, удержать, взять на себя привычную роль того, кто ведет.