Книга Моя запретная пара-перевертыш, страница 10 – Скай Олдер

Я отпускаю Санни и иду к холодильнику, беру сыр и сметану и добавляю их в ее тарелку. Я помогаю ей слезть со стойки и выдвигаю для нее кухонный стул.

— Спасибо.

Я киваю, и несколько минут мы едим молча.

— Когда ты узнал? Я имею в виду, что мы пара, — спрашивает Санни. Я тяжело сглатываю, не зная, как выразить словами то, что чувствую к ней.

Подняв глаза, я тянусь через стол и беру Санни за руку, сдерживая стон, когда она переплетает свои пальцы с моими.

— Я думаю, что знал с того момента, как встретил тебя, как бы это ни было запутанно. Не было секунды, чтобы я не любил тебя. Во всяком случае, я не могу вспомнить.

Санни сжимает мою руку, ее великолепные голубые глаза наполняются слезами. Господи, мое сердце болезненно колотится о грудную клетку, мой волк воет внутри меня при виде ее печали.

— Я чувствовала то же самое, — шепчет она. Санни всхлипывает, а затем говорит: — Я была совершенно опустошена, когда ты ушел.

— Солнышко… — я поднимаю голову к потолку, не зная, как смогу ей это объяснить. — Мне жаль. Я не хотел никого обидеть. Я думал, что поступаю правильно, — говорю я, замолкая, затем, наконец, снова встречаясь с ней взглядом. Я поражен пониманием, которое я вижу там.

— Понимаю. Ты всегда присматривал за всеми, кого любил, — Санни прикусывает нижнюю губу, и я чувствую ее тревогу и нервозность, когда она готовится к тому, что вертится у нее на языке. — Я просто хотела бы, чтобы мы встретились снова до этого. Мы могли быть вместе все это время, — задумчиво говорит она, и мой волк вцепляется в меня когтями.

Он в ярости, что мы потратили так много времени и причинили боль нашей паре. Мы могли бы спарится с ней, когда ей исполнилось восемнадцать, и к настоящему времени мы были бы счастливы и устроены. У нас может быть даже было бы несколько щенков, бегающих вокруг.

Я потратил так много времени, пытаясь защитить свою сестру. Пришло время, когда я начну жить свою жизнь и потребую свою пару. Как я могу отказать ей в чем-то, когда она здесь, раскрывает мне свое сердце? Особенно, когда она хочет того же, что и я, — спаривания.

— Давай я помогу тебе с посудой, — говорит Санни, но я качаю головой.

— Я сам, — отвечаю я. Санни закатывает глаза, но затем усмехается.

Я несу миски к раковине и начинаю наполнять ее водой.

— Ой! Я забыла свой телефон снаружи, — говорит Санни. Я киваю, потом думаю о том, что она только что сказала.

Ее слова поразили меня, и я оборачиваюсь.

— Что я говорил о выходе на улицу? — окрикиваю, но она уже выбежала за дверь, с рычанием я, подбегаю к ней.

— А? — спрашивает она, вальсируя обратно внутрь. Я рычу себе под нос.

— Что я говорил о выходе на улицу одной?

— Он был на крыльце, — пытается она защитить себя. Я приближаюсь к ней, закрывая и запирая дверь, когда прижимаю ее к деревянной стене.

— Еще раз бросишь мне вызов, малышка, и я перекину тебя через колено и буду шлепать эту задницу, пока она не станет вишнево-красной.

Санни задыхается, но ее глаза горят. Когда она пытается сомкнуть бедра вокруг моей ноги, я знаю, что она так же возбуждена, как и я.

Брачная луна пульсирует вдоль позвоночника, побуждая меня заявить права на нее, и когда мой волк скулит внутри меня, я не могу этого вынести.

Мне нужно сделать Санни своей.