Книга Люди без гордости, страница 52 – Светлана Алимова

— И бросить тебя тут, забыв, что ты проклят и заперт в нем? — Ксения испытала сильную боль. — Гай, может все-таки переедешь ко мне? Мне тебя не хватает. Я сама буду тебя кормить. Альвар же кормил? Я дам тебе столько жизненной силы, сколько нужно, чтобы унять вороний голод. Ты же не виноват, что проклят. Ты никогда не нападал на людей, как прочие Вороны. Я позабочусь о тебе, если мы вновь будем жить одной семьей.

Он обнял ее.

— Забудь об этом. За такое мне снесут голову, причем кто успеет первым: Вега, Джозеф или его Рыцари, я проверять не хочу. Не спорь с этим, ладно? Твоя власть опирается на их силу. Ты не можешь ссориться с ними, а это принципиальный вопрос и они не отступят. Мы с тобой живем в одном городе и этого достаточно. Я всегда рад тебя видеть. Приходи, как пожелаешь.

Ксения стиснула его и с трудом подавила слезы.

— Мне сегодня такой чудесный сон приснился: что мы живем все вместе. Ты, я, Альвар, маленький Джозеф и еще какие-то люди… только Веги с Денебом не было. Но у нас все было хорошо. И город не был проклят. И ты тоже. Все были живы. Ты часто пел песни…

Гай легонько, целомудренно поцеловал ее в висок. Погладил по волосам, как маленькую девочку.

— Хороший сон. А песню я могу тебе спеть хоть сейчас.

— Спой.

Те несколько часов, что она провела в его бедном, маленьком доме, были счастливыми и безмятежными. Гай наполнил ее умиротворением и тихой радостью. Даже проклятье не могло погасить его свет и их взаимную привязанность.

Ксения никогда не желала видеть Гая в своей постели, но любила его со всей искренностью и получала ту же искренность в ответ. Может, удастся все-таки успокоить Джозефа и Вегу и доказать, что Ворон в доме — не угроза, если этот Ворон — Гай? Хотя пока сам Гай отказывался жить с ней, в этом не было особого смысла.

Джозеф, зашедший за ней, чтобы проводить домой, всю следующую неделю бесился и яростно охотился на Воронов, возвращаясь испачканный их кровью.

* * *

— Гай? Гай, ты меня слушаешь?

— Неа. У него глаза стеклянные. Небось опять фигню какую-нибудь представляет.

Гай очнулся и потряс головой. Ксения и Джозеф смотрели на него. Нормальные, обычные, любящие друг друга мать и сын.

Да зачем было посылать ему этот ужасный осколок?!

Это была расплата за чудо. Непонятно как, но Гай понял это и успокоился. Волшебный осколок не был пророчеством, он показывал, как события могли бы случиться, если бы… если бы все пошло не так. Хуже, дурнее, темнее. Но Альвар был жив, Ксения любила его, а Джозеф в свои шестнадцать уже спал в отдельных покоях и мылся самостоятельно. Ему хватало любви Ксении и он не рвался делать из матери возлюбленную.

Но другая Ксения и не была его матерью. Никогда.

— Я устал. Если это все, то я пойду к себе, — сказал он, — и еще. Я люблю вас обоих.

Ксения улыбнулась и обняла его.

Джозеф фыркнул.

— Он подлизывается к тебе, мам.

— Выходит, тебя он любит совершенно бескорыстно? К тебе-то незачем подлизываться.

Гай тихо рассмеялся и ушел.

Все было хорошо.

* * *

Проблемы понемногу решались, а сам он каждый день навещал Рамону. Та бодро шла на поправку. Гай покупал ей вещи для путешествия и однажды, совершенно бездумно спросил:

— А зачем тебе в Рейнпорт?

— Хочу украсть анаграмму судьбы у архимага Эскалиоса, — так же бездумно ответила Рамона и рассердилась, — ах ты паршивец! Опять на меня колдуешь!