Книга Не на твоих условиях, страница 63 – Марина Войкова

И однажды обнаружу, что потеряла гораздо больше.

— Нет, — говорю я.

Марат слегка хмурится.

— Нет?

— Я не могу так.

— Ты даже не хочешь попробовать?

Я смотрю на него, стараясь говорить спокойно.

— Я уже попробовала. Мне с тобой хорошо. Очень хорошо. Но я не умею делать вид, что мне достаточно встречаться время от времени, когда мы оба свободны, и не думать о том, что будет дальше.

— Я не прошу тебя притворяться.

— Тогда не проси меня соглашаться на то, чего я не хочу.

Он замолкает.

Я вижу, что мой ответ ему не нравится, но не могу понять, что именно он чувствует. Разочарование? Раздражение? Или ему просто жаль, что всё оказалось сложнее, чем он рассчитывал?

Наверное, я уже никогда не узнаю.

— Алина, я не хочу тебя терять, — говорит он наконец.

И вот тут мне приходится собрать всю волю, чтобы не передумать.

Потому что именно эти слова я мечтала услышать. Только не в таком разговоре и не после предложения, от которого мне хочется встать и уйти.

— Тогда мы хотим разного, Марат.

— Ты уверена?

Я улыбаюсь. Глупо, грустно, почти виновато.

— Нет. Я вообще ни в чём сейчас не уверена. Но в одном уверена точно: если я останусь, то буду надеяться, что однажды ты захочешь большего. А ты уже сказал, что не хочешь.

Он опускает глаза, и на несколько секунд между нами повисает тишина.

Я встаю с дивана.

— Мне нужно домой.

— Давай я отвезу тебя.

— Не надо. Я вызову такси.

— Алина…

— Пожалуйста, не пытайся меня переубедить.

Он тоже встаёт, но не подходит ко мне. И я благодарна ему за это, потому что сейчас достаточно одного прикосновения, одного поцелуя, чтобы я забыла все свои разумные доводы.

А я не хочу забывать.

Не сегодня.

Я собираю вещи, проверяю, ничего ли не оставила, и направляюсь к выходу. Марат идёт следом, останавливается у двери.

— Я не хотел причинить тебе боль.

Я оборачиваюсь.

— Я знаю.

И это правда. Мне даже не хочется обвинять его в том, что он честно сказал, чего хочет. Он имеет право не стремиться к отношениям. Имеет право не быть готовым, не обещать, не выбирать меня.

Но и я имею право не соглашаться на то, что делает меня несчастной.

— Береги себя, — говорю я.

— Ты тоже.

Я выхожу, и дверь закрывается за моей спиной.

Всё.

Никаких сцен. Никаких обвинений. Никаких красивых фраз о том, что он ещё пожалеет.

Только лифт, коридор, прохладный вечер и такси, которое почему-то едет слишком долго.

Я сажусь на заднее сиденье, называю адрес и отворачиваюсь к окну. Город проплывает мимо, светятся витрины, люди идут по своим делам, кто-то смеётся, кто-то разговаривает по телефону.

У всех, кажется, есть какая-то жизнь, кроме моей.

Я понимаю, что это неправда. Просто сейчас мне больно, и мир вокруг кажется несправедливо равнодушным к моим переживаниям.

Дома я снимаю обувь, бросаю сумку на стул и долго стою посреди комнаты.

Мне хочется написать Марату. Спросить, скучает ли он уже. Сказать, что я не хотела уходить, что мне всё ещё хочется быть рядом, что, возможно, мы могли бы найти какой-нибудь компромисс.

Но я знаю, чем это закончится.

Он ответит что-нибудь тёплое. Возможно, позвонит. Возможно, предложит встретиться. И я снова окажусь там, откуда только что ушла.

Поэтому я выключаю телефон и иду в душ.

Вода шумит, смывает усталость, но не мысли. Я пытаюсь убедить себя, что поступила правильно, однако внутри всё равно остаётся маленькая, упрямая надежда.