Книга Служанка слепого генерала, страница 227 – Екатерина Белова

Если задуматься, Айден прав. Атаковали все маги, кроме Ренцаре. Он просто стоял у стены и… шевелил пальцами.

— Этого не может быть! — выкрикнул кто-то ещё из магов. — Мы работаем вместе много лет! По-твоему, мы слепые?

Они больше не атаковали. Они всё ещё стояли в стратегических позициях цепью вдоль стены, но их руки были опущены. У одного из магов сполз капюшон, и я видела его бледное растерянное лицо — совсем юное. Другой — кто-то из ветряков — выпускал из расслабленной ладони концентрат силы и даже не замечал этого. Вокруг него стоял песочный вихрь.

Айден едва заметно качнулся.

Я даже не увидела, почувствовала. Созданный между нами золотой канал дрогнул, истончаясь в нить. Возможно, маги или Абель не могли этого почувствовать, но все силы, накопленные через мой поток, Айден потратил на этот удар.

Теперь я видела.

Ренцаре ещё был жив. Немыслимая огневая стихия дрожала в его теле, пытаясь отыскать точку выхода, но… Айден вложил в удар драконью силу, и та буквально запечатала тело Ренцаре, запирая его огонь внутри.

Магам было незаметно, но я стояла рядом и видела, как запертое пламя калечит Ренцаре изнутри.

Если задуматься, Аль и Рец были вместе с детства. Я считала себя первым и главным человеком в жизни Абеля, но при этом я никогда не учитывала Ренцаре — послушного и дружелюбного, как щенок. Он был… фоновым другом. Как теплый день за окном, как левкои в саду, как… как шум листвы. Кто думает о них? Кто ищет их внимания?

Ренцаре был самым близким другом Абеля, но невооруженным взглядом считывалось видимое и очевидное превосходство последнего в их отношениях.

Никто не сомневался, что он лишь позволяет Рецу быть его другом. Оттенять. Подчеркивать. Оставаться благоразумной тенью.

Я никогда не была равнодушной или жестокой, но, оглядываясь назад, не могла найти ни одного воспоминания о Ренцаре. Он существовал, только когда заходил в их дом. А когда выходил — выветривался из памяти, подобно дыму с полей. Кого он любил? Кто был вхож в его дом? Какие он предпочитал блюда и цвета в одежде? Был ли в него влюблен кто-то из донн?

И… не только это.

Но если задуматься, Абель никогда не использовал при мне огонь, хотя в юности я пару раз его просила об этом. А если задуматься ещё больше — это ведь было странно. Другие стихийники частенько баловались. Их матери и жены, смеясь, рассказывали про сгоревший камин или сломанные деревья в саду.

— Не дотрагивайся до него, Биче, — голос Айдена вырвал меня из мыслей. — Я запечатал этого мальчика, но со столь сильным стихийником ни в чём нельзя быть уверенным. Я скоро закончу.

Я беспомощно кивнула, хотя, конечно, Айден не мог этого видеть.

Подняв голову, я осмотрела залу, почти полностью превратившуюся в пепелище. Лестница была полностью сломана, превратившись в голый обгоревший остов; почерневшие обломки колонн разбили стену и наполовину утонули в песке. Стекла были выбиты, и в зал ворвался горячий пустынный ветер, разнося запах крови.

— Тогда… Тогда какой дар у дона Кальви? — спросил тот юный маг, с которого сполз капюшон, и он даже не пытался натянуть его обратно.

Когда ему никто не ответил, он налился нездоровым багрянцем.

Вот только меня тоже интересовал этот вопрос.

— Тогда какой дар у Абеля? — спросила тихо.

Потому что не может быть, чтобы весь этот грандиозный обман был мыльным пузырем. Должна быть причина, по которой Ренцаре буквально жертвовал свой дар Абелю, оставаясь в вечной тени.