Книга Служанка слепого генерала, страница 59 – Екатерина Белова

После нескольких минут размышления я пришла к выводу, что это артефакт на хранение, каким-то загадочным образом проработавший… Долго, в общем, проработавший.

Мои мысли подтверждали вполне свежие и чистые вещи внутри: пахнущие сладкой розой и горькой лавандой. И только взяв нежную ткань, я с ужасом разглядела собственные руки — черные и заскорузлые, как у чернавки.

Едва сдерживая тошноту, выбралась из комнаты, перебираясь из одного помещения в другое. Тело словно работало на неведомом топливе, умирая и не умирая одновременно.

На кухне я нашла несколько ларей с какой-то супер древней консервацией и, аллилуйя, питьевую воду. И только жадно выхлебав несколько кружек, я поняла, что ум даже не успел обработать треньк гаснущего артефакта хранения.

После воды меня повело. Сначала разболелась голова, потом живот, а после накрыло слабостью с такой силой, что я уснула, едва добравшись до облюбованной комнатушки.

Вот только утром я не проснулась, а буквально восстала из мертвых. Тело, словно ведомое невидимым кукловодом, выскочило из постели и опрометью бросилось в холл — к статуе, утопленной в песке и костях.

— Варханно каш, нильто веренна анаш… — вырвалось из высохших губ.

Тело конвульсивно согнулось в принудительном поклоне, после упало на колени и подползло вперед. Уперлось руками в пол, беспрерывно кланяясь. Запертая магия отдавалась в висках. Билась озверевшим воином в запертой клетке тела.

— Араха вена диамато канаш.

Следующие два часа я несла ахинею на совершенно непонятно мне языке, отвешивая поклоны. Даже когда меня отпустило, тело ещё несколько минут судорожно сокращало мышцы, словно продолжая унизительные телодвижения. Горло горело от боли.

То ли это зелье, которое дал мне Халцид, заставляло меня молиться, то ли воздух в замке был для меня неблагоприятный.

Потом вдруг подумала, что Халцид, пожалуй, был очень жесток со мной. Даже если я убийца, даже если… Можно ведь просто убить, а можно — вот так.

Я бы и поплакала, но в организме было очень плохо с лишней водой, так что я только болезненно скривилась и пошла в сторону озера, которое видела вчера из окна. Мне следовало привести себя в порядок.

Следующие два дня я жила страшными пятиминутками. Ставила себе маленькую цель и… жила. Найти мыло. Перестелить постель. Вытряхнуть шторы в своей маленькой спальне. Вымыть и высушить свою Марибет. Набрать немного садовых яблок и абрикосов… Точнее, плодов, похожих на яблоки и абрикосы. Вскрыть банку с неведомым сроком годности и даже попробовать на вкус.

Наверное, артефакты у драконов были совершенно драконьими, потому что я не умерла и даже не отравилась.

Мысли в голове были такими же маленькими и короткими: узнать, каким бывает озеро в летний день, погреться на солнышке, подержать в руке яблоко, считывая пальцами его форму и приятную тяжесть. Трогать странные белые цветы, легшие кружевным снежком на все садовые поляны.

Размеренные дни нарушала только тупая утренняя молитва, запустившая внутренние часы моего умирания. Сегодня был третий день молитвы, а значит, мне осталось жить пятнадцать дней, включая сегодняшний.

Когда кончались запланированные дела, я бродила по дому, пытаясь вообразить, каким он был в дни своего расцвета. Большей частью открытия были неприятными.