Книга Служанка слепого генерала, страница 76 – Екатерина Белова

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Итак, вея, для начала расскажи мне немного о себе.

Голос Кая снова приобрел бархатистые нотки. Его боль притупилась достаточно, чтобы он мог разговаривать и не кусать губы, удерживая стон.

Я уже отрыла рот, чтобы коротко сформулировать историю своего появления в пустыне, когда он приподнял здоровую руку с развернутой ладонью.

— Только без подробностей, вроде моя мать была послушницей, а отец кузнецом, которые согрешили под кустом жимолости пятнадцать лет назад. Про то, что у тебя семь сестер, любовник и нет мужа, тоже не надо. Рассказывай коротко и только существенное.

Я холодно посмотрела на утопающего в белоснежной пене ангела. Как-то все пришло к тому, что я намыливала ему голову, стоя по пояс в воде, и молча крыла весь драконий род суровым челябинским матом.

— Я совершила грех, — сказала мрачно. — Мне дали выпить некое зелье, которое вынуждает меня молиться в замке первородных семнадцать дней и умереть. Сегодня двенадцатый день, если вам интересно. Вас нашла случайно. Бродила по замку и нашла, и подумала, что если я вас освобожу, вы сумеете снять мое проклятие. Вот и вся история.

На секунду стало горько.

Верно. Вот и вся история. Умница Беатрис Венци, ещё месяц назад составлявшая пару первому воину королевства, теперь умещалась в четыре предложения. Никто не хотел знать о ней больше.

— Ты щадишь мое время, девочка, — одобрительно произнес Кай.

Он откинул голову в моих руках, и я, не отрываясь, смотрела на благородной римской формы нос и гладкие, как мокрый шелк, брови. Их было очень приятно трогать. Я специально пару раз пальцем мазнула.

Рафинированный, блестящий Кай вызывал у меня нервозность, но волосы я вымывала нежно. Куда взгляд ни положи — то рубец, то гематома. Раздражение на драконьи закидоны остро мешалось со щемящей, почти материнской жалостью. Что вообще нужно делать с человеком, чтобы он стал таким… переломанным. Никакой водой не смыть черную вязь рун, раскиданную по телу, шрамы, раны, синяки всех цветов радуги.

— Как много может твоя магия? — спросил он снова.

Довольно много, если мыслить практическими сравнениями.

— Давай… те для начала выясним, как много может твоя… то есть, ваша собственная магия, — сказала осторожно. Здесь я ступала на зыбкую почву домыслов и полагалась только на воспоминания Абеля о войне с драконами. — У драконов высокая регенерация. Сама я не видела, но, говорят, сильнейшие могут отрастить даже потерянную конечность, но…

Но у меня создалось впечатление, что Кай, вопреки собственным ресурсам, рассчитывает именно на мои. На ту самую черную магию.

— Верно мыслишь, вея, — хрипло подтвердил дракон. — Но меня калечили черной магией, и она не то чтобы блокирует мою регенерацию, она откатывает ее назад. Черная магия быстрее моей. Все мои силы уходят на то, чтобы остаться живым. Против черной магии не помогут ни мои артефакты, ни зелья.

— А эти ампу…

— Обычное обеззараживающее.

Я хмуро глянула на Кая, но промолчала. Я знала о черной магии ещё меньше него.

Из купальни мы выбрались спустя час, когда его мажористая светлость наплавалась и наоттиралась от бесконечно кровящих ран.

— Тогда… Могу дать гарантию, что моя магия вылечит вас полностью, — сказала невесело.

Абеля тоже травили темной магией, и я успешно его вылечила одной только сырой силой. Цены мне нет.