Книга Арабский кофе со сливками, страница 114 – Евгения Романенко

Раздался звонок мобильного. Отец.

— Салям алейкум, отец! — вежливо поздоровался Фархан, услышав в трубке сдержанный голос господина Кубары.

— Ах, сынок, к чему все эти церемонии? — в динамике зазвучал подозрительно довольный мужской голос. — Я даже рад, что ты решил приблизить свадьбу с Гульзар. Ради этого я даже сумел повлиять на то, чтобы ты досрочно закончил интернатуру. Ты сможешь прилететь домой на полгода раньше.

Фархан скривил губы. Наверняка, если бы отец знал истинную причину его возвращения, голос был бы куда строже. Он уезжает, чтобы не сталкиваться со счастливой Светланой и её женихом в самых неожиданных местах.

— Я тоже рад вернуться домой, отец, — почтительно проговорил Фархан и даже улыбнулся. Хорошо, что господин Кубара не видит этой лживой улыбки. Мужчина знал: отец за версту чует ложь, и ему придётся сыграть роль любящего сына. Но это не беда — он сумеет. Он обязан.

— Ты уже собрал свои вещи?

— Да, отец, — терпеливо ответил Фархан.

— Надеюсь, Али не будет без тебя скучно. Как он?

— Хорошо. Уверен, он отлично справится и без меня, — с лёгкой ехидцей ответил Фархан.

— Когда у тебя самолёт? — продолжал засыпать вопросами господин Кубара.

Фархан поморщился и по памяти назвал время. Даже на расстоянии он ощущал, что отец празднует победу. Хотя он даже не догадывался, что всё это время и он, и Али буквально шпионили за ним.

— Ладно, — Фархан постарался поскорее закончить разговор. — Мне пора идти собираться. Днём уже вылетаю. До встречи, отец! Береги себя. Как приземлюсь, я позвоню.

— Хорошо, сынок! Жду. И вся семья с нетерпением ждёт твоего приезда, — с необычайной теплотой в голосе отозвался господин Кубара, и сердце Фархана дрогнуло. Неужели он всё-таки заслужил любовь отца?

Фархан нажал кнопку отбоя, медленно встал с пола и подошёл к шкафу. Почти вся одежда уже была сложена в чемоданы. Старый, потрёпанный временем шифоньер выглядел пугающе пустым. Это в который раз за сутки напомнило ему: совсем скоро Светлана и её родной город навсегда исчезнут из его жизни.

Всё. Он выдохся. Устал. Бежит, как собачонка, поджав хвост. У него больше нет сил бороться со своими чувствами, заглушать боль и в каждой светловолосой девушке искать черты Светланы, не находить их — и ощущать это странное, горькое облегчение, смешанное с разочарованием.

Мужчина вздохнул и медленно натянул джинсы, рубашку и свитер. Всего через какие-то сутки он уже облачится в привычную восточную одежду. Долой холод зимы. Он возвращается домой — в лето.

— Светочка, поешь что‑нибудь! — взмолилась Людмила Петровна, подкладывая в тарелку дочери самые лучшие кусочки куриного жаркого.

— Нет, я не хочу, мама, — девушка с отвращением посмотрела на картошку и куски мяса в жирной подливе. — Фу, какая гадость!

— Но Светочка, — женщина жалостливо посмотрела на осунувшуюся дочь, — ты же так любишь жаркое!

Запах острых приправ вызвал у девушки очередную волну тошноты. Светлана прижала ладошку ко рту, стараясь сдержаться при матери.

— Любила, — процедила Света. — Но разлюбила.

— Ох, горе‑то какое! Неужели ты влюбилась в эту самую… обезьяну? — Людмила Петровна всплеснула руками, растерянно рассматривая бледную дочь.

— Мама! Прекрати его так называть! — прошептала Света. — Я лучше пойду. Мне в универ пора.