Книга Священный город бога-предателя, страница 65 – Лия Арден

Афшан усмехнулся, подыгрывая устроенному спектаклю. Найра же едва окинула его взглядом, словно лишь сейчас очнулась от своих мыслей. Она никак не отреагировала на издёвку, и Сарвад разочарованно фыркнул.

— Почему отец желает нашего возвращения так скоро? – Афшан вновь вернулся к прежней теме, хотя продолжал следить за Найрой, не понимая, почему Сарвад говорит о таких новостях в её присутствии.

— Не знаю. В письме он был достаточно скуп на объяснения, – отозвался Сарвад, задумчиво покачивая в руке кубок с вином. – Во-первых, он жаждет нашего триумфального возвращения, когда мы протащим одну из статуй Ируги, привязанную к колеснице, по улицам Фарсиды.

Губы Найры искривились, выдав презрение, но девушка довольно быстро взяла себя в руки и вернула лицу равнодушное выражение.

— Пир и сундуки, полные золота семьи Азура, будут усладой для глаз визирей и знати. Это укрепит нашу власть, потому что ни разу ещё Хетра не была взята. – На последних словах брат поднялся на ноги с гордостью, словно полностью осознал свою победу. – Столетиями Хетра цвела нетронутая, хотя во главе неё бог-предатель. Теперь же справедливость восторжествовала, брат! Мы сделали то, что не могли многие поколения наших предков. Мы изменили историю, а наши имена запомнят на века!

Сарвад в несколько шагов оказался рядом с Афшаном, сжал его плечо и восторженно затряс, заставив того смеяться вместе с ним. Брат не заметил в его смехе ничего странного, хотя Афшан и сам не мог понять, искренний тот был или же лживый. Он как раз избегал славы и узнаваемости. В его жизни титул мареша принёс одни неудобства и каждодневную тревогу за свою сохранность. Афшан ждал, когда Сарвад станет истинным царём, чтобы оставить двор, уехать куда-нибудь и наконец набраться смелости быть собой.

И всё же тяжело отрицать странное волнение и трепет в груди от услышанного. Разве не каждый жаждал быть особенным? Сделать что-то, что не под силу другим? От мысли, что они совершили то, что раньше не удавалось никому, сознание наполнилось эйфорией и каким-то абсолютно новым, неизвестным прежде пьянящим восторгом.

— Если мы уедем, то кто останется руководить Хетрой?

Вопрос Керуша вернул Афшана в действительность, а взгляд Найры стал осознанным, цепким. Сареша уставилась на братьев Парси, как голодающий пёс на кусок мяса. Пёс, что уже одичал и следил не ради того, чтобы скулить и просить, а чтобы выбрать удобный момент и вцепиться в пищу зубами. Или в глотку того, кто это мясо держит.

— Я думал над этим, – заверил Сарвад, возвращаясь на трон. – Вначале удостоверимся, все ли здесь понимают, что наш отъезд ничего не меняет. Я уже распорядился вычистить их казну, драгоценности и зерно. Увезём с собой всё, а им будем выдавать нужное, чтобы каждый раз, когда хетрейцам захочется есть, они вспоминали, что их желудки полны, только пока мы позволяем. Также оставим около двух тысяч наших воинов, чтобы они продолжали за всем следить. Именно они станут новой стражей во дворце.

— Кто будет во главе Хетры? – уточнил Афшан, зная, что необходим наместник.

— Я думал выбрать кого-то из местных советников или знати, но первые не особо сговорчивы, а вторые – бестолковые снобы. Оставь власть этим остолопам, и хетрейцы уничтожат сами себя, а терять город я не намерен. Нам выгоднее, чтобы Хетра функционировала. В будущем обложим их налогами.