Книга Дикарка для Альфы, страница 122 – Рая Вельс

— Это всё? — спросил Аркадий.

— Нет. Есть ещё одна запись. Спустя четыре месяца после первого приезда машина Самойлова отметилась в шиномонтаже при той же гостинице.

Аркадий нахмурился.

— И при чём здесь Андреевский?

— Он был с Самойловым.

— Это точно?

— Бывший владелец комплекса узнал его.

— Дата?

Вадим назвал число. Аркадий мысленно отсчитал дни, и внутри всё похолодело: до ночи Первой Луны, когда исчезла Нея, оставалось всего три недели.

— Куда они направлялись?

— Этого он не знает. Помнит только, что мужчины торопились. Андреевский почти всё время держался в стороне, а Самойлов несколько раз спрашивал механика, долго ли ещё возиться с колесом.

— Что происходило с Андреевским после второй поездки?

— Почти сразу после возвращения он уволился из госпиталя, продал квартиру и съехал. Дальше след теряется. Где он находился в следующие недели, установить пока не удалось.

— Вплоть до похищения?

— Да.

— А Самойлов?

— Вернулся к обычной жизни. Продолжил работать. По документам никаких других поездок за этот период у него нет.

— Ты лично разговаривал с бывшим владельцем гостиницы?

— Да. Сегодня утром.

— Поговори с ним ещё раз. Только теперь не задавай вопросов об Андреевском. Меня интересует Самойлов и всё, что происходило во время той второй поездки. Пусть расскажет сам, без подсказок. Куда они собирались ехать, спрашивали ли дорогу, упоминали ли какие-нибудь места. Любая деталь, которую он вспомнит.

— Сделаем.

Вадим уже собирался закрыть папку, но Аркадий остановил его.

— Подожди. Проверьте ещё раз промежуток между первой и второй поездкой. Всё, что сможете найти.

— По Андреевскому?

— По обоим. Где были, с кем встречались, куда ездили. Мне нужны любые пересечения, которых раньше не заметили.

Начальник безопасности кивнул, забрал папку и вышел.

Две поездки.

Первая ещё могла иметь вполне объяснимую причину. Андреевский потерял жену и дочь, и встреча со старым другом спустя несколько недель после похорон сама по себе ничего не доказывала.

Но вторая состоялась незадолго до исчезновения Неи.

И о ней Самойлов тоже промолчал.

Аркадий вспомнил его спокойный взгляд и слова, произнесённые во время допроса:«Я с детьми не воюю... Я ничего не знаю».

Возможно, так и было.

Но теперь Аркадия интересовало уже не то, солгал ли Самойлов. А то, о чём ещё он предпочёл промолчать.

Строптивая волчица

Четыре дня, проведённые в четырёх стенах, тянулись для Неи мучительно долго. Боль от рваных ран постепенно утихла, оставив после себя лишь лёгкий зуд заживающей кожи. Слабость отступила, силы возвращались, а вместе с ними росло странное, с каждым часом всё более настойчивое чувство тесноты.

С самого утра Нея ощущала присутствие волчицы с непривычной, почти осязаемой отчётливостью. Она беспокойно ворочалась, не находя себе места, и раз за разом тянула Нею к окну. Девушка подходила к стеклу, прижималась к нему лбом и подолгу смотрела на заснеженный лес.

Деревья стояли укутанные в пышные белые шапки, и один только взгляд на них заставлял сердце биться быстрее. Хотелось выбежать из дома, почувствовать под лапами колючий снег, вдохнуть полной грудью и различить сотни запахов, которые в человеческом облике оставались для неё недоступными.

А больше всего хотелось бежать — мчаться между заснеженными стволами, чувствуя, как сильное звериное тело легко несёт её вперёд, и хотя бы ненадолго забыть обо всём, что случилось за последние дни.