Книга Третий. Том 7, страница 113 – INDIGO

— Именно так это и работает, — подтвердил начальник колонии с железобетонным спокойствием, будто зачитывал параграф из инструкции. — Груз не спрашивают, куда везут, в какой ящик его положат и что с ним произойдёт дальше. Груз молчит, лежит и ждёт. Радуйся хотя бы тому, что груз в твоём случае остаётся живым и сохраняет способность мыслить.

— Движемся, — приказал он охранникам. — Челнок уже готов к взлёту, время на исходе.

Охранники двинулись вперёд, усилив хватку, меня потащили дальше, по направлению к периметру, к ожидающему челноку. С каждым шагом расстояние между мной и колонией сокращалось. Позади остался весь этот мир. Впереди ждало только неизвестное.

Вот только далеко мы не ушли. Начальник приказал им остановиться и ехидно посмотрел на меня.

— Да ладно, не обижайся, — голос начальника колонии слегка смягчился, на его лице появилась ехидная ухмылка и в его ехидной ухмылке проступило что-то похожее на сочувствие, смешанное, с явным облегчением от того, что этот груз — то есть я — наконец покидает его колонию.

«Да ладно, не обижайся» — после этих его слов я просто обалдел и поперхнувшись закашлялся, повиснув на руках держащих меня охранников, чем вызвал их недовольство. — Он бы ещё сказал: «Да ладно, не дуйся, мы ведь с тобой друзья».

— Ты знаешь, а тебе приготовил тебе прощальный сюрприз.

Да ну нафиг…

— Сюрприз?… Так что будет праздничный тортик на прощанье? Или я из него должен буду выпрыгивать? — спросил у начальника колонии без всякого энтузиазма.

Мгновенно вспомнив, что прошлый сюрприз здесь обернулся для меня совершенно незапланированной экскурсией по местным злачным местам. С последующим полётом после взрыва и отдыхом в местном лечебном санатории. Так что я до сих пор был переполнен впечатлениями после предыдущего сюрприза.

— Размечтался, тортик он захотел, — на прощание — проворчал начальник колонии, и едва заметно кивнул кому-то за моей спиной, и я услышал, как рядом с проходной, заскрипели открывающиеся тяжёлые ворота.

Повернул голову настолько, насколько позволяли державшие меня руки охранников, и увидел, как из административного блока выводят ещё одного заключённого — рослого, массивного, в таких же, как у меня, кандалах, звенящих при каждом шаге.

Практически сразу я узнал Бари.

Он шёл сам, тяжело, но твёрдо переставляя ноги, развернув широкие плечи, будто заранее готовясь к удару, которого пока не последовало. Его лицо сейчас застыло в странном, почти растерянном выражении, а в глазах, стоило ему заметить меня, мелькнуло неподдельное удивление, быстрое и тщательно спрятанное за привычной маской равнодушия, но всё же не до конца скрытое им.

Он ничего не сказал, когда его подвели. Ни единого слова, не одной ехидной реплики, которых от него можно было бы ожидать. Он изучающе посмотрел на меня, будто, видел меня в первый раз, а затем перевёл взгляд на начальника колонии тяжёлый и вопросительный. Что-то явно изменилось за то время, что мы не виделись, решил я для себя. Также не произнеся ни слова.

— Твой старый приятель тоже отправляется с тобой в путешествие, — произнёс начальник колонии с ехидной, почти торжествующей улыбкой. — Я решил, что вам будет веселее коротать дорогу вдвоём. Вы всё-таки старые знакомые. Есть что вспомнить в дороге, есть что обсудить во время полёта.