Книга Третий. Том 7, страница 24 – INDIGO

— Я не передумаю, начальник. Без вариантов. Пускай прикончат эту суку, если так им хочется! Мне это абсолютно безразлично.

— Посмотрим. А пока… — он нажал кнопку вызова, и в дверь постучали. — Возвращайся в камеру. И будь осторожен. После объявления о награде многие заключённые смотрят на тебя по-особому. Уже было несколько попыток.

— Попыток? — удивлённо спросил у него.

— Двое из них уже в изоляторе.

Когда меня вели обратно в камеру по коридорам, я заметил эти взгляды. Завистливые, злобные, расчётливые. Миллион кредов, действительно серьёзная сумма. Её хватит, чтобы вырваться отсюда. Похоже, даже здесь, в колонии, нашлись желающие рискнуть и попытать счастья.

В камере профессор встретил меня испуганным взглядом, словно боялся, что я не вернусь.

— Как дела? О чём говорили? Тебя не пытали?

— О жизни, — коротко ответил ему, располагаясь на койке. — О смысле существования и иллюзиях. Обычный философский разговор.

— Клим, будь осторожен. Я слышал разговоры в столовой. Некоторые заключённые говорят странные вещи. На тебя есть заказ.

— Знаю. Назначен миллион кредов за мою голову.

— Ты не боишься?

— А смысл бояться? Если решат убить, убьют. Я давно перестал бояться и прятаться от смерти. Кажется, я её уже встречал несколько раз. Мы теперь как старые знакомые.

Профессор покачал головой, его глаза наполнились печалью.

— Такое равнодушие к собственной жизни… это неестественно. Это болезнь, Клим. Такое состояние ума…

— Естественно, профессор, — ответил я, устраиваясь удобнее. — Это, совершенно, естественно, для разумного, который понял, что его жизнь — ничто. Может быть, это даже здорово, понять, что ты никому не нужен. Освобождает от иллюзий. Профессор, а почему мы не на работе? Обычно в это время все вкалывали в штольнях?

— Так, штольни завалили. Вернее, взорвали. Наёмники проникли в колонию через штольни, а отходя, взорвали проходы. Там много охранников завалило. Их тела там до сих лежат. А проходы вроде расчищают. Хотя говорят, что корпорация сейчас в обход копает новые штольни, но у них что-то там не выходит. Инженеры что-то не рассчитали, видимо. А мы пока сидим без работы.

— Ничего они не копают, — сказал я, припоминая услышанное. — У них главный инженер удрал, как я слышал. Пропал ещё после первого нападения. Некому больше показывать, где копать. А новых инженеров сюда не шлют, боятся ещё одного нападения.

После этих слов, я осознал одну вещь. Учитывая всех этих нападения, все понесённые убытки и потери, начальник тюрьмы готов от меня избавиться любыми средствами. Вплоть до того, чтобы организовать мне побег, хотя на его месте я организовал бы несчастный случай и не усложнял себе жизнь. Всё бы ничего, но флот гарантированно ухватится за возможность выменять Пилигрим на меня — это значит, что они должны меня беречь, лелеять, пылинки с меня сдувать, а не организовывать несчастный случай. И что получается? Флот конкретно облажался, отправив меня сюда, и теперь они должны будут как-то доставать меня отсюда. Одно непонятно: если это правда, почему они вообще решили менять меня на Пилигрима?

Вот только добровольно, как в прошлый раз, отсюда не выйду. Мидланд же делает всё, чтобы я отсюда совсем не вышел. Лично я прекрасно понимал, что никому столько не заплатят, ну не стою я столько, даже на вес. Но здесь точно найдутся желающие. Те же надзиратели за такую награду не откажутся отправить меня на перерождение. Так, а что здесь Ори делает? Что он ищет в колонии? А ответ очевиден, да и он мне сам сказал. Он здесь ищет Пилигрима. Не верят на флоте, что её отсюда вытащили. Думают, что она по-прежнему здесь, спрятана где-то. Ведь её на воле никто не видел, а также никто не видел, как она покинула колонию. Нет никаких записей, никаких свидетелей. Значит, она либо у Мидланда, либо у кого-то ещё. Вернее, не верили, если начальник не врёт.