Книга Третий. Том 7, страница 52 – INDIGO

Сам я пытался вспомнить, чтобы понять, что произошло и как так получилось, что я очутился здесь, ведь я находился в безопасности в своей камере, спокойно говорил с Кевином, а теперь оказался здесь, в старых тоннелях под колонией, вместе с двумя разумными, которых я, судя по их голосам, никогда раньше не встречал.

Это было похищение. Это явно была подготовленная и спланированная операция. Но я не понимал, кто сумел организовать такое? Кто имел доступ к моей камере? Кто сумел договориться с охраной колонии? Кто мог знать про то, когда я вернусь в камеру?

Вопросы множились в моей голове, но ответов на них не было.

С кем мне предстоит встретиться в конце этого пути? Что они со мной планирую сделать? Зачем я понадобился этим двоим? Эти двое пошли на весьма немалые риски, ведь похитить меня прямо из самой защищённой части колонии было совсем непросто?

Понятно было что меня вынесли из камеры под видом покойника в этом мешке и протащили через всю колонию. Хотя не факт, что через всю. Где находился вход в этот тоннель, я не представлял даже примерно.

Решил не двигаться. Не подавать ни единого признака того, что пришёл в себя.

Глаза держал практически закрытыми, оставив лишь через узкую щель, ровно столько, чтобы видеть происходящее, но не выдать себя блеском глаз, если кто из тащащих меня решат посветить в мою сторону. Пока я не понимал, сколько их и что меня ждёт впереди, поэтому решил, что любое движение может стать преждевременным.

Несмотря на моё огромное желание освободиться, я лишь осторожно попробовал пошевелить запястьями. К сожалению сразу понял, что был скован по рукам и ногам. И, мало того, ткань, в которую меня завернули, была грубой, холодной. Эта ткань… я подозревал, что она была совсем непростой. Скорей всего, она глушила сигнал от ошейника у меня на шее. Иначе не имело смысла меня в неё заворачивать, хватило бы и мешка для трупов.

Голова была тяжёлой, мутной. Это однозначно были последствия укола, что в меня вкололи. Препарат быстрого действия, судя по тому, как быстро он меня вырубил. Случайные заключённые или озлобленные сокамерники однозначно не имеют в колонии таких препаратов. Это говорило о подготовке, о плане, о том, кто потратил время и креды на моё похищение.

Бари? Нет, это совсем непохоже на него. Я хорошо помнил его предложение союза, помнил слова об опасности, которая может прийти извне. И она пришла, а я явно недооценил угрозу. Проникли прямо в камеру, когда я поправлял свою койку.

Поправил матрас, называется, — пронеслось в голове с горькой иронией.

Тащившие меня разумные, наконец остановились. Я почувствовал, как меня совсем неаккуратно положили, скорее бросили на холодный пол. Острые камни, усыпавшие дно старой выработки, впились в спину, даже сквозь мешок, ткань, в которую меня завернули, и ткань арестантской робы.

Один, особенно острый оказался прямо под левым плечом, и плечо отозвалось резкой вспышкой боли.

С огромным трудом я сдержался, чтобы не застонать. Сжал челюсти до боли в зубах и заставил себя дышать медленно, неглубоко, через нос. Нужно было выглядеть так, словно я нахожусь по-прежнему в бессознательном состоянии. Требовалось выиграть время.

Надо мной немного сзади послышалось хриплое, прерывистое дыхание. Оба похитителя явно выдохлись от напряжения и физической нагрузки. Второй голос у головы, шумно перевёл дух и сказал: