Книга Третий. Том 7, страница 65 – INDIGO

— А дроида? — Я кивнул на молчаливую железяку, которая всё это время невозмутимо стояла поодаль, продолжая светить и снимать происходящее своими камерами. — Ему-то что будет?

Старший качнул головой.

— Ты знаешь, сколько он стоит? Мало ли что. Завалит его там, и кому потом платить?

Сразу понял, уговаривать бессмысленно. Эти готовы стрелять во что угодно, ввязаться в перестрелку с неизвестными, но добровольно идти к завалу, который в любую секунду мог продолжить обваливаться, никто из них не собирался. Совесть у них, видимо, была устроена весьма избирательно даже по отношению к своим же.

Дроид стоил дороже, чем жизнь, и никто даже не пытался делать вид, что это не так. Хуже всего было то, что в их логике не имелось ни единого изъяна. Дроид — имущество колонии, за него спросят. А заключённый или охранник, тем более мёртвый, уже ничего не стоит. Разумные, привыкшие считать так, перестают слышать, когда рядом с ними произносят слово «жизнь».

И всё же третий наверняка был одним из них: двое уже лежали на носилках, и оба из охраны. Значит, и третий, скорее всего, тоже. Сейчас я начинал сомневаться, что под камнями остался Ори. Надежда была слабая, и я это понимал. Но проверить всё равно требовалось.

— Ладно, — сказал я тяжело. — Сам схожу.

— Связанный? — с лёгкой издёвкой переспросил кто-то.

— А есть выбор? Развяжи!

Кто-то хмыкнул, кто-то отвёл глаза. Старший постоял, глядя себе под ноги, потом коротко кивнул, и этот кивок был красноречивее любого приказа. Иди, раз сам вызвался, никто тебя не держит. Тем более что бежать там некуда.

Развязывать меня они явно побоялись. Единственное, что сделали, — видимо, решив, что обязаны соблюсти хотя бы формальности, — нацепили мне на голову каску с камерой и фонарём, а потом поставили на ноги. Тот самый охранник — что проверял стяжки, неуклюже застегнул ремешок под подбородком, отступил на шаг, оглядел меня с головы до ног и произнёс с какой-то странной, почти искренней заботой:

— Береги голову.

Я даже не нашёлся что ответить. Это было так нелепо, слышать это от того, кто минуту назад держал ствол у моего затылка. Забота без тепла, из вежливости, как желают доброго пути кому-то, кого не рассчитываешь увидеть снова. Я кивнул, и он, кажется, остался доволен.

После чего мне перерезали стяжки на ногах и прихрамывающего, со связанными за спиной руками, отправили к завалу, искать тело их погибшего товарища.

Спиной я чувствовал их взгляды, без капли сострадания. Так смотрят на того, кто идёт по тонкому льду. Если провалится, будет о чём поговорить вечером в колонии.

Идти оказалось недалеко, и на том спасибо. Каждый шаг отдавался острой болью в правой ноге. При ударе что-то в ноге либо треснуло, либо было сильно ушиблено, но идти всё же было можно, хотя и с усилием.

Чем ближе становился завал, тем хуже становился воздух, пропитанный дымом и запахам горелой изоляции. Обвалившаяся порода кое-где ещё дымилась. Тонкие сизые струйки дыма появлялись из щелей между камнями, а местами в глубине проглядывали рыжие отблески, будто там, под обломками, что-то до сих пор тлело или горело. Под ногами хрустел щебень, и я невольно вздрагивал, ожидая, что может снова рвануть. У завала было жарко, пот начал стекать по вискам, заливал глаза, а вытереть его не мог. Мотал головой, свет от каски прыгал по стенам, и тени на стенах прыгали вслед за ним.