Книга На границе империй. Том 10. Часть 9, страница 2 – INDIGO

— Что, чёрт возьми, в данном контексте означает «стойкий, нордический»? Мы сейчас в какую галактическую эпоху живём? И почему «не был замечен в порочащих связях», когда даже мне, при всей моей постоянной занятости стратегическими флотскими делами, прекрасно известно, что был замечен, и ещё как замечен!

Илона глубоко вздохнула и потёрла виски пальцами, чувствуя приближение очередной головной боли. Эта техническая проблема с базой данных преследовала её уже несколько напряжённых дней, и она тщетно надеялась, что адмирал в своей загруженности не обратит на неё особого внимания.

— Сэр, это досадное недоразумение означает, что полковнику Вексу, начальнику службы безопасности флота, категорически не стоило давать специальные разрешения на доступ к некоторым узкоспециализированным базам данных флота, — она говорила медленно и осторожно, тщательно подбирая дипломатичные формулировки. — Я сильно подозреваю, что покойный Мерф каким-то образом умудряется издеваться над нами из своей космической могилы, и всё это непосредственно связано с противоречивым содержимым его настоящего служебного досье.

— Тогда где же находится его подлинное досье? — адмирал сел обратно в своё командирское кресло, его профессиональный интерес явно пересилил первоначальное раздражение бюрократической неразберихой.

Илона умелыми движениями активировала свой многофункциональный планшет, и в воздухе над столом появилась детализированная голографическая проекция официального документа. Виртуальные страницы медленно листались в трёхмерном пространстве, демонстрируя совершенно иную, гораздо более сложную и противоречивую картину личности покойного Алекса Мерфа.

— Вот оно, сэр. Настоящее, неотредактированное досье. Только умоляю вас, не показывайте его искину станции ни при каких обстоятельствах.

— Почему же нет? — адмирал с любопытством наклонился вперёд, внимательно изучая голографическую проекцию и её содержание.

— Потому что этот чёртов технический гений каким-то образом обучил искин центральной станции виртуозно материться на каком-то архаичном древнем диалекте, который наши лучшие военные лингвисты до сих пор не могут расшифровать полностью, несмотря на месяцы интенсивной работы. И теперь, как только искин обнаруживает и сканирует его настоящее, неприукрашенное досье, он немедленно начинает посылать всех подряд на этом загадочном языке, причём с такой лингвистической изобретательностью и эмоциональной экспрессией, что даже наши самые опытные и закалённые в боях вояки начинают краснеть как школьники.

Адмирал откинулся в мягком кресле и неожиданно усмехнулся несмотря на всю очевидную серьёзность сложившейся ситуации:

— Весьма и весьма интересно. И куда именно он всех нас посылает в своих красочных тирадах? Моё неуёмное любопытство просто не даёт мне покоя в этом вопросе.

— Наши лучшие военные шифровальщики и лингвисты работают над этой непростой задачей с поистине научным энтузиазмом и методичностью, сэр. Некоторые особо выразительные фразы, судя по эмоциональной интонации и тембру искина, являются довольно… скажем так, красочными и нелицеприятными характеристиками интеллектуальных способностей собеседника и сомнительных обстоятельств его родственных связей.

— И давно это цифровое безобразие и техническое издевательство началось в наших священных стенах?