Книга На границе империй. Том 10. Часть 10, страница 97 – INDIGO

— Вполне возможно. Но любые ловушки можно успешно обходить, если точно знать, как именно это делать.

* * *

Первые лучи искусственного солнца, мерцающие спектром от золотистого до багрово-красного, медленно проникали сквозь массивные панорамные окна роскошного кабинета барона Хинджа Четвёртого. Световые потоки создавали завораживающую игру света и тени на безупречно отполированном мраморном полу. В воздухе витал насыщенный аромат элитного золотистого напитка за несколько тысяч кредов. Который секретарь каждое утро готовила для барона. Но даже эта атмосфера изысканного благополучия и технологического совершенства не могла скрыть того зловещего напряжения, которое сгустилось в просторном кабинете подобно надвигающейся грозовой туче с последующими бурей и молниями.

Коррен Блэйк стоял перед массивным столом. Его широкие плечи были выпрямлены по строевой стойке смирно, словно закалённый в боях старый солдат стоял перед неопытным молодым лейтенантом, получившим звание по наследству, а не в сражениях. Его обычно невозмутимое, усталое лицо сейчас было угрюмо и нахмурено, а в его стальных глазах читалось плохо скрываемое, тлеющее раздражение. За долгие пятнадцать лет безупречной службы главой службы безопасности, он видел многое, выжил в весьма сложных ситуациях, которые сломили бы обычного человека, но каждый раз, эти утренние «разборы полётов» с самонадеянным молодым бароном заставляли его мысленно скрипеть зубами от едва сдерживаемой злости.

— Объясни мне, как, чёрт возьми, так получилось, что вы бездарно упустили Терайна? — голос барона звучал леденяще холоден и властен, каждое слово было отчеканено с аристократической надменностью. Оно эхом многократно отражаясь от высоких сводчатых потолков, украшенных великолепными фресками в честь громких побед древнего дома Хинджа. — Здесь, на моей станции, под самым носом у моей службы безопасности?

Так получилось, что Барон Хиндж Четвёртый был молод для своего высокого положения ему едва перевалило за тридцать межгалактических лет, из этих тридцати лет он уже пять лет правил баронством вместо своего погибшего отца. Эти пять лет сильно изменили его и теперь он носил на своём аристократически утончённом лице неизгладимую печать абсолютной власти и полной безжалостности. Его тёмные, как космическая бездна, волосы были безупречно зачёсаны назад, а изысканный синий костюм из натурального шёлка идеально облегал его атлетическую, выточенную персональными тренерами фигуру. Но больше всего Коррена раздражали именно его глаза — холодные и расчётливые, как отполированный титан, глаза избалованного человека, который никогда в жизни не знал настоящей нужды или лишений и свято считал, что весь окружающий мир по праву рождения обязан ему беспрекословно служить и подчиняться.

Коррен сжал мускулистые челюсти так сильно, что болезненно заныли скулы, а желваки заходили под кожей. Больше всего его бесила именно эта отвратительная привычка надменного молодого барона публично отчитывать его, как нерадивого школьника перед всем классом. В конце концов, он был главой службы безопасности уже целых пятнадцать лет, ещё при его отце он начинал служить в службе безопасности, в те времена когда нынешний барон ещё беззаботно играл в дорогие голографические игрушки в своих золочёных покоях под присмотром армии нянек.