Книга На границе империй. Том 10. Часть 13, страница 35 – INDIGO

Но его голос дрожал. И всё это слышали. Камеры жадно фиксировали каждое изменение в его лице, каждую каплю пота на его лбу.

Я повернулся к камерам, чтобы каждый слышал мои следующие слова. Это был мой момент, и я собирался использовать его по максимуму.

— Искин станции, — произнёс я чётко и громко, — назови моё имя, фамилию и звание.

Несколько секунд тишины показались вечностью. Я видел, как Академик застыл, не дышал, надеясь на чудо. Но чуда не произошло.

Затем из динамиков зала раздался знакомый суровый мужской голос искина:

— Алекс Мерф — адмирал. Все системные права восстановлены и подтверждены. С возвращением на действующую службу, адмирал.

Зал взорвался. Вспышки камер слились в сплошной поток света. Журналисты вскочили с мест, выкрикивая вопросы одновременно. Шум стоял такой, что я едва слышал собственные мысли. Но мне это и не требовалось — я уже знал, что скажу дальше.

Академик на трибуне застыл как статуя. Его лицо приобрело восковой оттенок. Рот открылся, но не издал ни звука. Он смотрел на меня с таким выражением, словно увидел призрака. Что, в общем–то, было недалеко от истины.

Вице-адмирал, отец Милы, медленно опустился в кресло, не отрывая от меня взгляда. Его лицо оставалось нечитаемым, но я видел, как он сжал подлокотники. Интересно, что он сейчас думает? Обо мне? И о том, какую роль я сыграл в жизни дочери?

Адмирал продолжал сидеть неподвижно. Только его глаза следили за каждым моим движением, анализируя, просчитывая. Старый лис явно ждал, что будет дальше.

Я дождался, пока шум немного стихнет, и произнёс, глядя прямо на Академика:

— Искин, занести в протокол. Флаг–капитан… — я сделал паузу, наслаждаясь моментом, — простите, третий вице-адмирал… нет, тоже не то. Как же ты там себя сейчас называешь?

Академик продолжал молчать, глядя на меня с плохо скрываемой ненавистью. В его взгляде читалась бессильная ярость человека, который понимает, что партия проиграна, но ещё не готов признать поражение.

— А, неважно, — махнул я рукой. — Искин, занести в протокол: моим приказом третий заместитель адмирала отстраняется от всех командных должностей на восьмом флоте. Немедленно. До выяснения всех обстоятельств потери станции Чанчэн.

— Приказ принят к исполнению, третий вице-адмирал отстранён, — ответил искин холодным без эмоциональным тоном.

— Ты не можешь этого сделать! — наконец вновь обрёл голос Академик. Его крик прозвучал почти истерично. — Ты мёртв! Официально мёртв!

— Искин только что подтвердил мою личность, — спокойно ответил в ответ, и мне нравилась эта его истерика. — И восстановил все мои права. Включая особые права адмирала. А значит, я могу это сделать, и я это уже сделал. Ты отстранён!

Я повернулся к журналистам. Камеры жадно ловили каждое моё движение. Я видел, как операторы судорожно проверяют, идёт ли запись, как репортёры шепчутся между собой, понимая, что стали свидетелями исторического момента.

В это мгновение двери зала распахнулись, и в зал вошёл начальник СБ в сопровождении четырёх контрразведчиков. Присмотревшись, я понял, что все они были киборгами. Их движения были слишком синхронными, и одновременно точными. Их металлические нашивки поблёскивали в свете софитов.

— Господа журналисты, думаю, вы стали свидетелями достаточно интересных событий, — произнёс я, не отрывая взгляда от приближающегося начальника СБ. — У меня есть ещё дела на этой станции. Но обещаю — в ближайшее время мы проведём полноценную пресс–конференцию, где я отвечу на все ваши вопросы.