Книга На границе империй. Том 10. Часть 14, страница 55 – INDIGO

Значит, пришло время для ближнего боя. Понял я.

Против троих опытных бойцов, я точно не выстою на открытом пространстве, мрачно осознал для себя эту неприятную истину. Это значит в трюм отступать нельзя — это верная смерть.

Сейчас я держался на ногах исключительно за счёт действия аптечки, которую вколол себе несколько минут назад. Стимуляторы бурлили в крови, временно блокируя боль от множественных ран. Но время их действия ограничено.

Сражаться с ними я решил здесь, в узком коридоре, ведущем непосредственно в трюм корабля. Здесь, в этом тесном пространстве коридора, они физически не могли обойти меня со спины или зайти с флангов. Узкий коридор сейчас был за меня. У меня за спиной оставался последний шанс — это кормой шлюз, но я сильно опасался, что они его заминировали.

Адреналин вперемежку с мощными боевыми стимуляторами создавал странный эффект восприятия — превращал каждую секунду ожидания в целую вечность, искажал чувство времени. Мир вокруг словно замедлился, звуки стали приглушёнными, как под водой. Слышал собственное сердце — оно билось гулко, ровно, медленнее, чем должно. Стимуляторы регулировали ритм, не давая сорваться в панику. Каждый вдох ощущался отдельно. Каждый звук — скрип доспехов, шорох ткани, гул систем корабля — был отчётливым, ясным, как будто кто-то повысил чувствительность органов чувств до предела.

Первым в полумрак коридора шагнул массивный здоровяк — тот самый, кто проник на корабль первым. В его правой руке, обтянутой чёрной бронированной перчаткой с усиленными костяшками, был зажат длинный клинок — модель явно непростая, такие я встречал у оширцев, и насколько я знал, они были у них что-то вроде награды для хорошо отслуживших свою службу на флоте и в других местах. Лезвие сантиметров сорок пять в длину, с характерной зубчатой заточкой у основания. Монокулярный сразу определил для себя, по характерному свечению при заточке лезвия. Тусклый аварийный свет мрачно отражался на его лезвии красноватыми бликами, не суля мне ничего хорошего. Впрочем, коридор был узким и с длинным клинком в нём действовать гораздо неудобнее, чем с моими короткими.

Боец двигался уверенно, размеренно, без малейшей спешки и суеты, его тяжёлые бронированные ботинки цокали по металлическому полу коридора. Он не спешил, словно точно знал, что времени у него более чем достаточно, чтобы разделаться со мной, а потом покинуть станцию. В его плавных, экономных движениях читалась опасная профессиональная уверенность бывшего военного, того, кто прошёл через десятки подобных схваток и всегда выходил из них победителем.

Широкие плечи, бычья шея, типичный представитель элитных штурмовых отрядов решил я про себя.

Наёмник. Дорогой наёмник, — мелькнула мысль и мне вспомнился наш последний разговор с начальником СБ и Дедом. По экипировке и манере держаться — явно из какой-нибудь частной военной кампании. Таких дёшево не нанимают. Значит, кто-то действительно очень хочет моей смерти и готов за это платить.

Сам я стоял неподвижно, мне тоже торопиться было некуда, контролировал дыхание, и ждал. Пальцы крепко сжимали рукояти двух боевых клинков, ладони вспотели внутри перчаток, но хват оставался твёрдым. Адреналин пульсировал в крови.

Здоровяк сделал первый пробный выпад вперёд — быстрое движение, почти незаметный выброс клинка на уровне солнечного сплетения. Он явно проверял скорость моей реакции, оценивал уровень подготовки, искал слабые места в стойке. Типичная разведка боем, классический приём из учебника ближнего боя. Я лишь немного сдвинулся блокируя его выпад.