Книга На границе империй. Том 10. Часть 14, страница 6 – INDIGO

— А ты думаешь, на флоте есть другой такой же везунчик? — в голосе первой женщины прозвучала насмешка, но с оттенком чего-то тёплого, почти нежного. — Лично у меня нет никаких сомнений — это именно он. Если раньше я ещё немного сомневалась, когда смотрела на него, то сейчас, когда он очнулся и ответил, у меня нет ни грамма сомнения в этом. Никто, кроме него, не смог бы выжить после такого. Так что давайте, берём его аккуратно. Спина и шея — моя зона ответственности.

Руки, множество рук, подхватили меня. Кто-то осторожно поддерживал голову, чьи-то ладони легли под лопатки, другие обхватили бёдра и голени. Движение было слаженным, выверенным. Меня приподняли над реаниматором, и тело мгновенно отозвалось волной боли.

Неострой, кричащей болью — скорее тупой, ноющей, разлитой по всему телу. Словно каждая мышца, каждая кость помнила о полученных повреждениях и сейчас напоминала мне об этом. Зажмурился, стиснул зубы, пытаясь не застонать.

Несли бережно, почти нежно. Ощущал тепло их рук сквозь тонкую медицинскую ткань, которой был укрыт. Глаза постепенно привыкали к свету, и я начал различать очертания: белый потолок со встроенными панелями освещения, силуэты медицинского оборудования.

— Лана, почему ты считаешь, что ему повезло? — послышался третий знакомый голос, тоже женский.

И тут понял: все три голоса мне знакомы. Где-то глубоко в памяти, под слоями забытья и боли, хранились связанные с ними воспоминания. Но какие? Почему они здесь?

— Да потому что, как мне сказали, — продолжила Лана, и теперь понял, что это была она, — после взрывов три киборга вышли из строя и не подлежат восстановлению. Практически полностью уничтожены. От них остались только обугленные останки и расплавленная электроника. А он находился рядом с ними. В самом эпицентре взрыва. И выжил.

В её голосе звучало нечто похожее на профессиональное восхищение.

— Так повезти могло только ему, — не останавливалась она. — Вы просто не видели записи с места происшествия, а я видела. Вы не видели, что там творилось. А я смотрела съёмки со спасательных дроидов. Поначалу все подумали, что после таких взрывов там не может остаться никого живых. Температура там поднималась очень высоко. Лифтовая кабина расплавилась. Там металл плавился. А потом они нашли его. Живого.

Пауза. Чувствовал, как они аккуратно поворачивают, маневрируя между рядами оборудования.

— Обгорел он сильно, — голос Ланы стал серьёзнее. — Так что досталось ему прилично — ожоги второй и третьей степени на большей части тела. Но живой ведь. Сердце билось. Мозг функционировал. Импланты держали его на плаву. Это просто невероятно.

— Так, аккуратно его кладём, — скомандовала она. — Девочки, осторожнее. Мила, ты видишь датчики? Нужно уложить его так, чтобы сенсоры размещались в правильных точках. Лера, поддержи ноги, не дай им соскользнуть.

Мила. Лера. Имена ударили в сознание как электрический разряд. Внезапно память начала возвращаться — фрагментами, хаотичными образами, вспышками.

Меня опускали в новую капсулу. Они старались делать это максимально нежно, но даже такое осторожное движение отзывалось острой болью во всём теле. Каждое прикосновение к коже ощущалось, как прикосновение раскалённого железа. Рёбра пронзила острая колющая боль — сломанные кости напомнили о себе. Не смог сдержаться и застонал.