Книга На границе империй. Том 10. Часть 14, страница 60 – INDIGO

Реальность превратилась в замедленную съёмку, а моё сознание работало с утроенной скоростью.

Сейчас он переносит вес на левую ногу. Значит, следующий удар справа. Высота — уровень груди. Отклонение траектории — двадцать два градуса. Скорость — тридцать метров в секунду. Время до контакта — ноль целых три секунды.

Информация обрабатывалась мгновенно, словно боевой компьютер встроили прямо в мозг.

Противник, наконец, заметил изменения — его глаза чуть расширились, в них мелькнуло удивление.

— Импланты? — он присвистнул с уважением. Не думая больше о последствиях, забыв о боли, забыв о страхе смерти, я бросился вперёд напролом, полностью отбросив оборонительную тактику, забыв обо всём на свете. Это была чистая, самоубийственная атака в лоб, яростная, безрассудная, но другого выхода из ситуации попросту не существовало. Либо я убью его прямо сейчас, в ближайшие пять секунд, либо умру сам — как только коктейль выгорит, моё сердце просто остановится от перегрузки.

Мой правый клинок с огромной, нечеловеческой силой врезался в его левое плечо, с мерзким хрустом прорезая мерцающую энергетическую защиту и мышечные волокна, сухожилия, прорубаясь до самой белой плечевой кости.

— Твою… — противник дёрнулся от неожиданности и боли, его лицо исказилось гримасой, но рефлексы оказались действительно отличными, даже с такой раной он всё же успел заблокировать мой левый удар своим правым клинком в самый последний момент, на чистых рефлексах. Металл лязгнул о металл с оглушительным звоном.

— Не… получится… — прохрипел он сквозь зубы, не давая мне вогнать клинок по самую рукоять в его тело, и достать до сердца.

Но я не отступил ни на миллиметр, не ослабил давления. Навалился всем своим весом на вонзившийся клинок, надавливая вперёд с нарастающим усилием, медленно, методично проворачивая застрявший глубоко в плече клинок, расширяя рану, разрывая ткани. Кровь фонтанировала из раны, заливая нас обоих.

Противник заорал от мучительной, невыносимой боли — впервые за весь бой показав настоящие эмоции — и в ответ он рубанул меня своим оставшимся клинком по левому боку, вкладывая в удар всю оставшуюся силу, весь гнев, всё отчаяние человека, осознавшего, что может проиграть.

Композитная броня скафандра задержала лезвие на долю секунды, но удар был такой чудовищной, нечеловеческой мощи, что меня подняло в воздух и отшвырнуло в сторону, как лёгкую тряпичную куклу, как пустую консервную банку. Я беспомощно пролетел метра полтора и больно врезался спиной в металлическую стену коридора. Позвоночник отозвался вспышкой боли.

Но я устоял на ногах, даже не качнулся, стимуляторы держали тело в вертикальном положении. Закусил губу до крови. Собрав последние силы, последние крохи энергии, я оттолкнулся от стены и шагнул вперёд, снова, неумолимый, как машина, и нанёс размашистый, диагональный удар по его правому бедру снизу вверх — классический удар на отсечение конечности из арсенала абордажников.

Клинок прошёл насквозь через мягкие ткани, разрезав напряжённые мышцы словно масло, перерубив бедренную кость и крупную артерию. Горячая артериальная кровь хлынула мощным пульсирующим фонтаном, заливая пол, скользкой, дымящейся лужей.

— Н-нет… — его голос превратился в хрип.

Но и мой противник не остался в долгу — его клинок в последнем, отчаянном усилии, в последней попытке забрать меня с собой, полоснул меня по груди, прорезав многослойную защиту скафандра и оставив глубокую рваную рану. Боль обожгла грудную клетку.