Онлайн книга «На границе империй. Том 10. Часть 14»
|
— Не пытайся говорить, — голос Ланы, чёткий, властный, не терпящий возражений. Её руки, прохладные и уверенные, осторожно касались моего лица, скользили по вискам, проверяли пульс на сонной артерии, оценивали температуру кожи. — Ты всё ещё подключён к системам жизнеобеспечения. Дыши ровно. Не напрягайся. Каждое усилие сейчас отнимает у тебя силы, которые нужны для восстановления. Я послушался, сосредоточился на дыхании. Вдох — медленный, глубокий, ощущая, как воздух заполняет лёгкие. Выдох — ещё медленнее, выпуская из себя напряжение. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Наконец, веки поддались моему упорству, и я смог открыть глаза. Сначала всё плыло размытыми пятнами света, и тени, цвета перетекали один в другой, отказываясь принимать чёткие формы. Я заморгал, пытаясь сфокусировать зрение, и постепенно, мучительно медленно, картинка начала проясняться. Белый потолок со встроенными панелями освещения, излучающими мягкий, рассеянный свет, не режущий глаза. Знакомый дизайн, типичный для имперских военных объектов — функциональный, безликий, стерильный. Похожий на потолок в камере СБ, но судя по специфическому запаху лекарств от работающего медицинского оборудования, это был медблок службы безопасности. Повернул голову — острая боль пронзила шею, будто кто-то вонзил в позвоночник раскалённую иглу, но я проигнорировал её, стиснув зубы. Боль — это хорошо. Боль означала, что нервные окончания работают, что я жив, что я чувствую. Сразу стало лучше. Мила сидела рядом на складном стуле, придвинутом вплотную к реанимационной капсуле. Она держала мою руку обеими ладонями, прижимая к своей щеке. Глаза красные, опухшие от слёз, лицо бледное, почти прозрачное, с синеватыми тенями под глазами, волосы растрёпаны, выбившиеся пряди падали на лоб. Она не спала, это было очевидно. Сколько? Сутки? Двое? Больше? — Привет, — выдохнул я хрипло, пытаясь улыбнуться. Её лицо исказилось, губы задрожали, и новая волна слёз покатилась по щекам. — Идиот, — прошептала она сквозь слёзы и улыбнулась. — Ты идиот, Алекс. Кретин. Как ты мог… как ты посмел… Слова захлёбывались рыданиями. Я слабо сжал её руку, насколько позволяли силы. Рядом с ней стояла Лера, опершись плечом о стену. Она выглядела не лучше Милы — те же тени под глазами, та же усталость в каждом движении. Но её лицо оставалось невозмутимым, только глаза выдавали внутреннее напряжение. — Ты нас напугал, — сказала Лера тихо, и это простое признание от неё значило больше, чем любые слёзы. Лера не из тех, кто признаётся в страхе. — Сколько? — выдавил я хрипло, глядя на Лану. — Почти три недели, — ответила Лана, склонившись над панелью управления реанимационной капсулы. Её пальцы быстро и уверенно скользили по светящимся символам, корректируя параметры. — Ты две недели находился в критическом состоянии. Мы тебя трижды теряли. Она подняла голову, и я увидел в её глазах то, что она обычно так тщательно скрывала — страх. — Трижды, Алекс, — повторила она, и её голос слегка дрогнул. — В первый раз — когда тебя только привезли. Сердце остановилось прямо в шлюзовой камере. Дефибрилляция, прямой массаж сердца, вся команда реаниматоров, работа над тобой. Поверь, с огромным трудом тебя вернули. Она замолчала, вернулась к панели, но я видел, как напряглись её плечи. |