Книга На границе империй. Том 10. Часть 15, страница 112 – INDIGO

Я обвёл взглядом рубку — Вэнс, Корсак, Дрейтона, аналитиков.

— А у меня на борту, — произнёс я чуть тише, — одни зелёные новобранцы, у которых сегодня первый бой. Они, хорошие разумные. Но они не те, кого я хочу отправить в подготовленную засаду. И хорошо, если кто-то там из них останется в живых. Значит, я должен играть умнее. Я должен дать им то, чего мой противник не ждёт. Там у шлюзов мы им ничем не сможем помочь. А вот здесь в этой точке снаружи к ним никто не сунется. Против пушек линкора у них нет вариантов. Они там у шлюзов нас ждут. Они уверены, что у них всё под контролем. Именно в тот момент, я преподнесу им сюрприз.

Рубка молчала.

— Да я сам ударю по собственной станции. Такого они точно не ждут — никто не бьёт по собственному объекту, когда там заложники. Это против логики, против всего, чему учат. Именно поэтому это сработает. После чего высажу абордажников у них за спиной, пока они разворачиваются к пробоине, пытаясь понять, что произошло. Абордажники начнут действовать. А ты Венс прикроешь их спины и не позволишь никому приблизиться к этой дыре снаружи.

Я посмотрел на Вэнс. Она смотрела на меня — всё ещё с напряжением, но уже с другим выражением лица. С тем, с которым смотрят, когда начинают понимать.

— И вот тогда мы и посмотрим кто кого!

На мой ответ она не обиделась. Ей некогда было обижаться — она думала. Я видел это по тому, как двигались её глаза по схеме станции, просчитывая каждый возможный вариант развития событий.

— И вообще, хватит пререкаться. Готовься открыть огонь по моей команде.

Она отвлеклась и посмотрела на меня. Это было то выражение лица, которое бывает у офицеров, когда они не согласны с приказом, но уже понимают: приказ будет выполнен — и значит, несогласие надо убрать в сторону и освободить место для работы. Именно это сочетание прозвучало в её голосе, когда она ответила:

— Принято, адмирал.

Сам я уже повторно двинулся к выходу. Подумав на ходу как же тяжело с неопытным экипажем.

Рубка уже практически осталась за спиной. Почти дошёл до порога, когда почувствовал, что кто-то сейчас меня остановит. Не услышал, не увидел — просто почувствовал.

Меня остановила Корсак.

— Но адмирал, — произнесла она, и я по интонации сразу понял, что это не просто уточнение. Это была та особая интонация — не протест, не жалоба, а попытка достучаться до чего-то, что она считала важным и что я, по её мнению, я не учёл.

Вновь тяжело вздохнув, обернулся.

— Что ещё?

— А как же обломки? После выстрелов будет масса фрагментов астероида. Как абордажники будут стыковаться к станции на абордажных ботах? Мелкие обломки астероидной породы при скорости даже в несколько десятков метров в секунду — это не просто помеха. Они могут пробить обшивку бота, повредить двигатели, вывести абордажные боты из строя прямо на подходе. Мы рискуем потерять разумных ещё до того, как они достигнут цели…

Пришлось вновь остановиться. Не потому, что её вопрос застал меня врасплох — нет. Я думал об этом ещё в тот момент, когда отдавал приказ об открытии огня по станции. Просто не произнёс вслух — а, как выяснилось, зря.

— Не выведут, — ответил ей. — Мы туда подлетим на линкоре и своим силовым полем зачистим всю зону от мелких осколков. Сметём их в стороны до того, как боты полетят на стыковку. Силовое поле даёт нам рабочую зону радиусом порядка четырёхсот метров — этого достаточно, чтобы расчистить сектор подхода и держать его чистым в течение нескольких минут. Фрагменты крупные будут видны на сенсорах, пилоты их заметят и облетят. Мелкая пыль и осколки их уберёт наше силовое поле. У нас есть несколько минут между выстрелами и высадкой — этого должно хватить с запасом.