Книга На границе империй. Том 10. Часть 15, страница 74 – INDIGO

— Связь со станцией, — произнёс я ровно.

Тишина в рубке стала немного другой — той тишиной, которая бывает после приказа, когда все начинают двигаться, но ещё беззвучно. Оператор связи — рыжеватый, с вечно прищуренным левым глазом субъект по фамилии Толли, уже тянулся к консоли. Его пальцы пробежали по каналам с точностью и скоростью, которая говорила об отработанном до автоматизма навыке: основной канал, резервный, первый, резервный второй, аварийный. Четыре попытки за восемь секунд. По тому, как он двигался, не выборочно, а подряд, без паузы между переключениями, я понял: он уже не надеется услышать ответ, он просто закрывает все возможные варианты, чтобы доложить с полной уверенностью.

В эфире раздалось шипение. Потом — тишина. Потом — снова шипение, с другой частотой, как будто кто-то дышит в микрофон, но не говорит. Потом — снова тишина. Звуки, которые ничего не значат, но которых достаточно, чтобы понять: там никого нет. Или — что хуже — там кто-то есть, но не отвечает намеренно.

Толли посмотрел на меня и медленно покачал головой. Чуть виновато, как будто это была его личная ошибка — хотя мы оба понимали, что нет.

— Станция молчит, — сказал он, и в его голосе я услышал признание факта, который мне не нравится.

Станция действительно молчала. Не работал ни один из стандартных каналов, ни один из резервных. Даже аварийный маяк — тот, что по протоколу обязан активироваться в ответ на любой запрос с военного корабля даже в случае полного обесточивания, даже при критическом повреждении оборудования, потому что у него автономный источник питания с трёхлетним ресурсом — молчал. Просто молчал. Так молчат только мёртвые — или те, кто очень не хочет, чтобы их услышали.

— Отсутствует любое движение, — подала голос Корсак.

Навигатор сообщала то, что видела. Несколько часов назад она оспаривала мой приказ в рубке — настаивала на другой точке выхода из гиперпространства, дальше от станции, с большим временем на сканирование. Теперь, судя по тому, как она держалась, она начинала понимать, почему я настоял на таком близком выходе: чем ближе к цели, тем меньше времени у противника среагировать на нашу сигнатуру выхода.

— Вижу, — ответил я.

И вопрос был не в том, есть ли здесь враг. Это было очевидно, — по крайней мере, для меня. Вопрос был другим: где именно он расположился и чего именно ждёт. Какую роль в его плане я должен сыграть?

— Каково время полёта до станции? — спросил я, не отрываясь от экрана.

— Двадцать одна минута, командующий, — ответила Корсак. — Мы вышли точно как вы приказали, — сказала она и улыбнулась.

— Это хорошо.

Двадцать одна минута на максимальной скорости. В межзвёздном пространстве это ничто. В засаде — это вечность. За двадцать одну минуту можно успеть очень многое: открыть огонь, перезарядиться, уйти в сторону, снова открыть огонь и исчезнуть раньше, чем я успею развернуть боевой порядок.

— Искин, — сказал я, — максимальное увеличение всех пассивных сенсоров у всех кораблей. Всё пространство в радиусе трёх астрономических единиц. Приоритет — металлические сигнатуры. Дополнительно изотермические аномалии относительно фонового теплового излучения пояса.

— Принято. Сканирование займёт сорок секунд. Режим — пассивный, без активного зондирования.