Книга На границе империй. Том 10. Часть 16, страница 118 – INDIGO

— Вы хорошо информированы, — произнёс я в ответ, стараясь, чтобы это прозвучало как констатация факта.

— Мы всегда хорошо информированы, — ответил голос. — Это наша работа.

— Тогда вам должно быть известно, — сказал я задумчиво, — что разумного в моём звании и моём положении подобными вещами никак не напугать. Меня можно только заинтересовать.

— А мы не пытаемся вас напугать, адмирал.

— Нет? — в ответ я сделал вид, что удивлён, слегка приподняв бровь — жест, рассчитанный скорее на себя самого, чем на собеседника, который не мог его видеть. — Тогда зачем это упоминание? Что оно должно было сделать? Выбить меня из колеи? Показать глубину вашей осведомлённости? Или просто сообщить мне, что у вас есть рычаги, которых я пока не вижу?

— Это простое напоминание о том, что у нас нет оснований скрывать то, что мы итак знаем, — произнёс голос в ответ. — И нет необходимости что-то скрывать от вас.

Это было уже не предложение. Это была угроза, мягкая, вежливая, от разумного, который привык угрожать именно так, без повышения тона, без прямых слов, одними только намёками и полутонами.

Какая-то чересчур тонкая угроза, отточенная годами практики в подобных разговорах, наверно для простого флотского офицера это было слишком тонко для его понимания, но я понял его намек.

В ответ я смотрел на размытый и намеренно обезличенный силуэт и думал о том, зачем он меня сейчас вызвал.

Ответ был прост, потому что данные, которые ему позарез были нужны, находились всё ещё не у него.

Потому что Карстон идёт к абордажным ботам. И пока он идёт, архив остаётся там, где он его оставил, на нижнем техническом ярусе, среди переплетения силовых кабелей и вентиляционных шахт, спрятанным и недоступным для него. Потому что ему потребуется много времени, чтобы обыскать всё на нижних технических уровнях станции, десятки разных закоулков, сотни метров технических коридоров, и всё это без гарантии, что архив он там найдёт.

Именно этот архив и держит тебя здесь.

— Хорошо, — произнёс я.

На том конце, кажется, удивились, хотя сквозь электронное искажение это было сложно сказать уверенно, — пауза перед ответом была длиннее обычной, как будто собеседник не ожидал от меня такой реакции.

— Хорошо?

— Я готов с тобой поговорить, — сказал я, впервые за весь разговор позволив себе перейти на «ты», намеренно, чтобы сбить его с той дистанции, которую он так старательно выстраивал. — Но не так. Не через экран, с намерено испорченным изображением и изменённым голосом. Если у вас есть что предложить — предлагайте лично. На борту моего линкора. Вы и я. Один на один, без оружия. Тогда я буду готов что-то решить.

Молчание растянулось секунд на десять. Долго для разумного, принимающего решение, я успел досчитать про себя почти до восьми, прежде чем он что-то ответил:

— Это не входит в наши планы.

— Я понимаю, — ответил ему. — Но альтернатива проще. У вас есть ровно столько времени, сколько нужно мне, чтобы принять решение о следующем шаге.

— Что за следующий шаг? — спросил голос, и в этом вопросе впервые прозвучало что-то похожее на настоящую тревогу, а не на привычную интонацию.

— Зависит от вас, — сказал ему. — Вы проиграли это сражение, только не хотите это пока признавать.

— Вы не боитесь, что у меня ещё есть козыри? — спросил голос.