Книга На границе империй. Том 10. Часть 16, страница 99 – INDIGO

— Баренс?

— Здесь, адмирал. — Лейтенант отозвался почти мгновенно, будто ждал вызова с самого начала.

— Завал зачищен, пленные под охраной, раненых выносят, — перечислил он коротко, прежде чем я успел спросить, что и как, — многое я уже видел на экране, но, кажется, ему самому важно было произнести это вслух, скорее для самого себя.

— Хорошо. Теперь у меня к тебе три задачи. По порядку. Слушай внимательно.

— Слушаю, адмирал.

— Первое. Среди убитых у завала найди мне их старшего. Командира. Того, кто здесь всем этим управлял. Он там есть, я уверен. Разумные так грамотно не дерутся сами по себе, без толкового командира. Кто-то ими управлял решительно, грамотно, не теряя контроля, даже когда всё начало рушиться. Кто-то грамотно выставил дроидов у завала, распределял сектора обстрела. Это явно не инициатива снизу. Это командирское военное мышление. Найди мне его. И покажи мне его лицо.

Баренс на секунду замолчал. Я видел, как он переводит взгляд с одного убитого на другого там, в полутьме тоннеля.

— Зачем вам его лицо, адмирал? — спросил он наконец. В его голосе не было ни капли дерзости, ни вызова. Было простое любопытство, какое встречается у молодых офицеров, ещё не успевших понять, что у опытного командира на всё есть причина, которую он вовсе не обязан объяснять подчинённым.

— Хочу посмотреть на того, кто едва не загнал меня в ловушку, — ответил просто и без раздражения. — Это полезная привычка, лейтенант. Со временем ты поймёшь, зачем она нужна.

Я не стал объяснять остального. Что лицо мёртвого командира иногда говорит больше, чем все его манёвры, вместе взятые. Что по нему можно многое прочесть. Кто он. Наёмник перед тобой или сектант-фанатик, профессионал своего дела, или просто раб смертник, идущий на смерть по принуждению. Объяснять всё это сейчас мне было и некогда, и, честно говоря, неохота. Молодой лейтенант сам научится со временем, если, конечно, проживёт достаточно долго для этого.

— Второе, — продолжил я, не давая паузе затянуться. — Кэрстон и остальные учёные сейчас у тебя. Как только медики с ними разберутся и дадут добро, посади Кэрстона отдельно и пусть нарисует тебе схему. Подробную, со всеми деталями, которые он помнит. Где именно пираты держат остальных заложников, какими маршрутами они уходили вниз и обратно, что он видел своими глазами, что слышал, от пиратов. Он упоминал центральный зал, вот пускай распишет всё, что знает о нём: подходы, посты охраны, число пиратов на постах, всё, что сохранила его память и нейросеть. Пускай рисует прямо на планшете, а готовую схему со всеми пометками отправишь мне лично.

Потом, не показывая нарисованную им схему, проделай то же самое с остальными учёными по отдельности, каждого спрашивай так, будто первый ещё ничего не рассказывал. Мне важно, чтобы их показания не влияли друг на друга. И меня особенно интересует тот, что был закован в наручники отдельно от остальных, что именно нарисует он. Обрати на это особое внимание.

— Понял, адмирал. Сделаю, как только медики закончат с ними.

— Третье, и самое важное. Видишь на схеме станции тоннели, что уходят вглубь, на северо-запад? Те, что на схеме сходятся к большому узлу под центральным залом. Судя по конфигурации переходов и по тому, что рассказывал Кэрстон, я думаю, это их главный командный центр. Скорее всего, именно туда они стянули основные силы ещё до начала боя, оттуда командовали нападением на нас и там же держат основную часть заложников, слишком удобное место, чтобы не использовать его именно так.