Книга На границе империй. Том 10. Часть 17, страница 9 – INDIGO

— Продолжайте сканирование, — произнёс наконец вице-адмирал, стараясь, чтобы его приказ прозвучал твёрдо, без и тени сомнения, которое роилось у него внутри. — Расширьте сектор поиска, они могли покинуть систему и подключите к анализу разведывательный корвет, — у него самые чувствительные сенсоры дальнего действия во всём флоте, способные засечь энергетическую сигнатуру линкора даже сквозь слабое гиперпространственное искажение.

— Будет сделано, — отозвался Ковак и сделал пометку на планшете, коротко скользнувшем по его руке голубоватым отблеском рабочего интерфейса; судя по тому, как быстро задвигались его пальцы по сенсорной поверхности, он уже прикидывал маршрут корвета и расчётное время выхода на позицию, попутно бормоча себе под нос какие-то цифры, — то ли координаты, то ли расчётное время прыжка. — Разрешите уточнить: держать прежний график докладов, каждые шесть часов, или перейти на ежечасный, учитывая расширение сектора?

— Каждые шесть часов, — ответил вице-адмирал, на мгновение задумавшись, взвешивая нагрузку на и без того измотанную смену связистов, которые несли вахту уже третьи сутки почти без отдыха. — Не изматывайте дежурную смену сверх меры, но и медлить с новостями тоже не стоит. Усталый связист пропускает сигналы не хуже, чем гиперпространственная аномалия, а нам сейчас как раз меньше всего нужна упущенная деталь.

— Слушаюсь, — коротко ответил Ковак и сделал ещё одну пометку на экране планшета.

Он помедлил, явно борясь с желанием сказать что-то ещё, явно взвешивая, стоит ли говорить, переступил с ноги на ногу, почти незаметно, но от внимательного взгляда командующего это не укрылось, и всё же он решился:

— Господин вице-адмирал, на нижних палубах опять говорят про адмирала. Не всё, что говорят, приятно слышать, — Ковак заметно понизил голос, будто сами эти слова были ему в тягость, и на мгновение отвёл взгляд куда-то в сторону обзорного экрана, словно ища там поддержки. — Особенно среди технического персонала, там сегодня был неприятный разговор, некоторым пришлось напомнить о субординации, причём, насколько мне доложили, разговор шёл на повышенных тонах, едва не дошло до рапорта дежурному офицеру.

— И что же именно там говорили? — спросил вице-адмирал спокойно, почти буднично, стараясь, чтобы ни один мускул на его лице не выдал внутреннего напряжения.

— Разное, господин вице-адмирал. По большей части глупости, — Ковак говорил медленно, тщательно подбирая слова, будто заранее раскаиваясь в том, что вынужден их произносить, и голос его звучал глуше обычного, — что адмирал нарочно затягивает лечение, чтобы избежать разбирательства по факту взрыва и гибели начальника контрразведки.

— Кто именно позволил себе подобные высказывания? — спросил вице-адмирал, стараясь, чтобы вопрос прозвучал без нажима.

— Двое из технического отдела, господин вице-адмирал, из смены старшего механика Древа, — ответил Ковак, чуть замявшись и опустив взгляд на планшет, явно не желая называть конкретные имена без крайней необходимости. — Оба на хорошем счету, оба прежде замечены не были ни в чём подобном. Полагаю, дело скорее в усталости и общем напряжении последних суток, чем в злом умысле, — третьи сутки повышенной готовности сказываются на всех без исключения, и на офицерах, и на рядовом составе.