Книга Еще 11 минут радости, страница 67 – Евгения Батурина

Я взяла Дагирова под руку в знак солидарности и безоговорочной дружеской поддержки:

— Понимаю, конечно. Давай потихоньку тогда, без спешки. Как её, например, зовут?

Дима поглядел произнёс будто с недоверием, спотыкаясь:

— Ма… рина.

Постепенно, не сразу, Дагиров рассказал о своей Марине и остальным друзьям (я-то, как и обещала, молчала, Алейник даже обиделась). А потом наконец решился её всем представить – и тоже у нас в Филях.

Там-то и выяснилось, что Марина не совсем Марина.

— Мадина, – мягко поправила она Бестужева, когда тот на входе сказал, что ему приятно познакомиться. – Мадина Гайдарбекова.

— А-алексей Бестужев, – растерянно почесал голову Алексей Бестужев.

А Дмитрий Дагиров стоял себе тихо за своей дамой сердца, держал её пальто и наши недоумённые взгляды легко выдерживал.

Мадина Гайдарбекова улыбнулась, как заря, и в сопровождении Бестужева пошла в комнату знакомиться с остальными приглашёнными на смотрины. А я потащила Дагирова на кухню.

— Дим, ты что, привёл нам не ту девушку?

— Э, какую ещё не ту? – возмутился Димон, защищаясь от меня Мадининым пальто, которое так и не повесил. Я поняла, что давно не слышала его фирменного «э».

— Обещал Марину, а привёл Мадину! – разъяснила я терпеливо.

— Вообще, это она и есть.

— А почему же тогда…

Димон опёрся о стол и побарабанил по нему пальцами.

— Ну… Короче, вы все думали, что я женюсь на дагестанке. А это стереотип. Клише! Дагестанец на дагестанке. – И он гордо вздёрнул голову. – Скажешь нет?

— М-м. «Мы все» думали, значит.

— Ну. Некоторые… Светка Пронина, например. И другие тоже. Наверно.

— Ага, – кивнула я. – А Мадина – дагестанка?

— Да.

— И ты на ней женишься?

— Да.

— Понятно. – Я сложила руки на груди. – Здорово «нас всех» уделал.

— Да нет, я же на ней женюсь не потому, что она из Дагестана! Тем более что она из Москвы. Родилась тут. И вообще, аварка, а не кумычка…

В кухню ворвался Бестужев:

— Вы что тут застряли? Храбрых и Удалых грозятся показать Мадине приветственный акробатический этюд. Она там в шоке.

— Лёш, а тебя не смутило, что Мадина не Марина? – спросила я.

— М-м, я думал, я просто перепутал, – ответил беспечный Бестужев.

— Прекрасно. И Мадина тоже так подумала. Она подумала, Дагиров, что твои друзья – туповатые шовинисты, которые не в состоянии запомнить сложнейшее имя из шести букв. Первое впечатление удалось! Поди ей ещё сообщи, что мы Расула Гамзатова зовём Рассолом Газмановым для удобства. Девушке из книжного издательства понравится.

— Фрося, да что ты так разбушевалась-то? – Бессовестный Димон уже смеялся и пытался меня приобнять через пальто, а я вырывалась.

— Да бесишь ты! «Вы все думали, что я женюсь на дагестанке», – изобразила я его противным гнусавым голосом. – Дружим сто лет, повода не даём. Нет, он мне тут устроил борьбу с предрассудками на ровном месте, клише ты моё пассионарное!

— Ладно, не бузи. Так получилось. Я тебе ляпнул про Марину, потом и остальным пришлось…

На самом деле я, конечно, бушевала и бузила потому, что Димон был отчасти – ну, капельку – прав. В глубине души мне казалось, что его брак с дагестанкой, скажем так, более вероятен, чем с не-дагестанкой. Ему и внешне чаще нравились яркие фактурные брюнетки, как Мадина, а не пастельные блондинки, как Голубушкина… Но не признаваться же Дагирову после его возмутительного финта!