Онлайн книга «Кризис Ж»
|
— Вы не против, если я тут похозяйничаю с договором? Она высунулась из кухни, на бровях осел мучной иней: — Конечно, я оставила паспорт… Да, это он. Подпишу потом и все. И скрылась, привлеченная шипением сковородки. Я разгладила ее паспорт на первом развороте, чтобы не захлопнулся, и принялась вносить информацию: Андрющенко Мария-Магдалина Сергеевна, 20.03.1997, номер 4606… Мария-Магдалина, ого! Эта девочка, похожая на мышку-отличницу, – целая Мария-Магдалина! Место рождения – село Малая Сосисовка… ой, Малая Сосновка Бодровского района Московской области. Мария-Магдалина из Малой Сосисовки. Так можно назвать, например, многосерийную мыльную оперу на втором канале. А Бодровский район, кстати, соседний с Белогорским, откуда я родом. Подмосковный юг порождает необычных людей, однако! Маруся вернулась с первой тарелкой благоухающих свежим хлебом и хорошей жизнью блинов. — Со сметаной любите? – спросила она испуганно, из чего я сделала вывод, что помимо сметаны в квартире других начинок не имеется. — Люблю! Тащите свою сметану. — Еще сгущенка есть… была, – Маруся вытерла муку с виска. – Но, возможно, засахарилась. Ой, а кофе-то будете? Или чай? Или лимончелло… — Вот после лимончелло точно нельзя за руль, – заметила я-химик. – А вы что хотите, чай или кофе? — Я уже заварила чай с травами. Сбор «Антистресс»… Но там ничего такого! – пообещала Маруся горячо. – Ромашка, мята… — От ромашки я обычно сплю, – с сожалением вспомнила я. – Можно тогда кофе? Маруся снова скрылась на кухне, даже не кивнув – мгновенно исполняла мои желания. А я вернулась к документам. Вписала недостающие факты о нас с Марией-Магдалиной Андрющенко. Она тем временем вернулась с маленькой чашкой очень густого, хоть ставь в центр ложку, эспрессо. Выпьешь такой – и никакая ромашка тебя уже спать не уложит. Мы сели на диван, я убрала договор на ближайшую этажерку, чтобы не схватить его ненароком руками, сворачивающими блины. Из блинов я делала трубочки, а Маруся – ровные треугольники. — Расскажите мне что-нибудь о себе, – попросила я, пригубив эспрессо. Нет, пить это нельзя: кофе весь состоял из гущи, прямо рай для гадалок. — Я учусь в институте, пишу картины, не курю, – Маруся чуть скосила глаза к этажерке, и я примерно поняла, где у нее запрятана секретная пачка сигарет. — Покажете, может быть, пару своих работ? А институт художественный? В центре, наверное? Неудобно отсюда добираться, – посочувствовала я. — Ничего страшного, – она взволнованно крутила резинку на косичке. – Здесь ходят маршрутки, я очень вам благодарна! — Может, давай на «ты»? Я читала твой паспорт, и в матери я тебе не гожусь. — Конечно, я и не имела в виду… – Она никак не хотела расслабляться. – Просто я правда очень рада, что Геннадий Николаевич нашел мне эту квартиру. Мне здесь хорошо пишется, и воздух такой… не городской, и экологическая ситуация. Теперь она старательно избегала словесных конструкций, предполагающих обращение на «ты» или «вы». Ладно, Жозефина, оставь девочку в покое. Не готова она с тобой брататься и показывать свои картины, и так вон накормила, и кофе пыталась напоить, как умела. — Что ж, Маруся, – я вытерла руки салфеткой после очередного блина, – спасибо за гостеприимство. – Подпиши мою копию договора, и я поеду. Увидимся, соответственно, через год. |