Книга Кризис Ж, страница 166 – Евгения Батурина

Боря в клуб заходил только изредка, ну и бумаги подписывал, когда надо. А зарабатывал другим. В начале 2000-х, когда лесом торговать частным лицам запретили, зато случился компьютерный бум, он стал возить из Китая и Тайваня комплектующие, позже – готовые компьютеры, ноутбуки и мобильные телефоны. Потом недолго владел платежными автоматами, продал этот бизнес задорого более крупными конкурентам. Думал стать банком, но не захотел рисковать и вообще понял, что не его это стезя, так что начал инвестировать в разные перспективные проекты.

— Риббентроп у нас, конечно, филантроп, – в рифму закончил Гоша свой рассказ. – Понятно же, что клуб был нужен мне. А сочинский отель – его друзьям Кузнецовым. Но он всегда рад помочь, прямо по-настоящему рад. Ну, и в убытке не остается, потому что его проекты обычно работают, даже вопреки логике иногда… Он наша счастливая звезда.

Тут я подумала: а ведь не я одна пострадала от Бориного отъезда. Гоша дружит с ним, своим Риббентропом, всю жизнь. С такой радостью сейчас говорил о нем, вспоминал их общее прошлое. Когда Боря уехал, он лишился важной точки опоры. Как он справляется-то вообще? Судя по всему, плохо. Надеюсь, хотя бы Антонина передумает его бросать. А еще надеюсь… Так, хватит.

Я отдала Гоше чашку и скрученный из конфетных фантиков мячик. Посмотрела на часы: ничего себе, думала зайти на пять минут, а просидела целый час. Вечеринка давно началась – хоть по огайскому времени, хоть по московскому.

Гоша приобнял меня на прощанье. Я поняла вдруг, что он довольно высокий – заметно выше меня. Раньше думала, мы одного роста – потому что он почти всегда сутулится. Значит, теперь сбросил гору с плеч…

— Гойко, – я замялась – не решила еще, хочу задавать этот вопрос или нет. – Скажи… Насколько фигово у него дела?

Гоша тоже помедлил – думал. Потом произнес тем самым, дружеским тоном:

— А ты у него спроси.

Направляясь к залу, где гремела вечеринка, натягивая плюшевую крокодилью голову поверх собственной и без того растрепанной прически, я все улыбалась и остановиться не могла.

А спрошу. Выпью бокал маргариты для храбрости – и спрошу. Отличная идея, мой новый друг Гойко.

Почти библиотека, ночь с 31 октября на 1 ноября

На вечеринке «Званый Ужас» я первым делом столкнулась с Леной Большой. Столкнулась в буквальном смысле – она бежала из одного конца зала в другой, сосредоточенная и нахмуренная, и влетела прямо в меня.

— Привет, – поздоровалась я.

— Простите, – ответила Лена, не признав меня под крокодилом. – Простите ради бога.

— Лена, это я, Жозефина. Теперь я вместе с Геной, – пояснила я.

На ее лице появилась радость узнавания – впрочем, с налетом осуждения: ну да, из-за меня уехал Боря, которого она, конечно же, давно разлюбила.

— Привет, Жозефин, – проговорила Лена быстро. – Извини, у нас тут дурдом. В смысле, вечеринка одного хренова издательства…

— Да, я на нее и пришла, – я еще раз указала на крокодилью голову: мол, это не просто укладка.

— О, точно, – закивала она. Сама Лена была в штатском. – Шарман. Проходи, располагайся, нажирайся. Бар там, рекомендую кровавую маргариту. А я пойду кого-нибудь убью, нах. Встретимся в туалете.

И Лена помчалась дальше, оставив меня в сомнениях: то ли она меня ненавидит, то ли шутит над нашим общим прошлым и хочет дружить в будущем. Я попыталась подобраться к бару, но там уже выстроились люди в три ряда. И не только люди, но и животные, а также монстры всех разновидностей – и каждый явно намеревался сегодня напиться до зеленых чертей. Один из чертей – не зеленый, а серый, лохматый, с тряпичными рогами, только что попытался обогнуть меня, накренился и пролил на моего крокодила немного виски.