Книга Копай глубже!, страница 29 – Маргит Ауэр

На другое утро Пеперони уговорил Шоки сходить к дедушке Теодору.

— Ну не может дедушка быть таким страшным, – убеждал поросёнок.

— Ещё как может! – Шоки на ходу нахлобучил на Пеперони свою вязаную шапку. – А тебе идёт! – расхохотался он.

Но стоило поросёнку увидеть своё отражение в витрине, как он тряхнул головой и шапка шлёпнулась на тротуар.

— Я тебе не цирковая свинья! – обиженно хрюкнул он.

Когда друзья подошли к дедушкиному дому, Шоки опять засомневался, но Пеперони убеждал не сдаваться:

— Ты же не трус! Иди и поговори с ним.

Но только они вошли в дом…

— Ну что, соизволили явиться, Ваше высочество? – прогремел голос из кухни. Дедушка Теодор стоял на пороге, грозно скрестив руки на груди.

— Ой! – испуганно взвизгнул Пеперони, спрятавшись за Шоки. – И правда, очень страшный.

Дед рывком втащил внука на кухню, усадил на стул и гневно навис над ним.

Шоки почувствовал себя беспомощным как младенец. Больше всего ему хотелось зареветь, но тут ему в коленку уткнулся влажный пятачок.

— Расскажи ему, и всё будет позади, – шепнул поросёнок. – Не бойся, он всё-таки твой родной дедушка! Я с тобой. А когда всё закончится, пойдём пить какао. Я видел у тебя в рюкзаке баночку холодного какао.

Мальчик улыбнулся, выпрямился и смело посмотрел деду в глаза.

— Роли распределили, – твёрдо произнёс он. – Мне не дали роль Робин Гуда, я буду осветителем.

— Что-о-о?! – Дедушка Теодор был вне себя. – Осветителем? Ничтожная работёнка для неудачников!

От страха у Шоки скрутило живот, но он всё равно возразил:

— Вовсе нет.

— Любой бездельник может водить фонарём! – Дед кипел от возмущения. – Может, ещё будешь билеты на входе проверять?

— А что в этом плохого? Кто-то ведь должен это делать.

— Может, кто-то и должен, – проворчал Тревес-старший, – но не мой внук! Осветитель! – презрительно повторил он, качая головой. – И это вместо главной роли! Эх, а твоя мать так бы тобой гордилась…

В этот миг Пеперони вскочил к мальчику на колени.

— Она и так тобой гордится, – утешил поросёнок и лизнул Шоки руку.

— А это ещё что? – сердито спросил дедушка Теодор, глядя на Пеперони. – Не великоват ли ты для мягких игрушек? Откуда она вообще тут взялась?

— Это реквизит для спектакля, – мрачно пробормотал Шоки.

— Спектакля?! И слышать не хочу! – взревел дед. – С этого дня и носа из дома не высунешь! Целый месяц!

— Что?! – подскочил Шоки. Поросёнок, возмущённо взвизгнув, скатился на пол.

— Ты под домашним арестом! – отрезал дедушка. – Хватит шататься по чужим людям! Неделю дома не показывался, где это видано?

— А знаешь почему? – крикнул Шоки. – Потому что я знал, что ты будешь злиться из-за роли!

Пеперони ободряюще закивал:

— У тебя получилось. Ещё немного, и он придёт в себя.

И поросёнок оказался прав.

— А ну, марш в свою комнату! – приказал дед. – И свинью свою забери!

— Да уж не оставлю, – сквозь зубы процедил Шоки и, сунув поросёнка под мышку, подхватил с пола рюкзак.

На лестнице он обернулся и сказал уже спокойно:

— Премьера будет в субботу. Приходи посмотреть и сам убедишься, что осветитель – не такая уж никчёмная работа!

— Даже не подумаю, – холодно бросил дедушка Теодор. – Ваш спектакль меня больше не волнует.

У Шоки на глаза навернулись слёзы. Но он сделал глубокий вдох и плакать не стал. Не хватало ещё разрыдаться перед дедом!