Книга Во чреве кита, страница 7 – Даниель Краус

Джей не проливал слёз уже шесть лет. Даже на похоронах Митта.

Он достаёт последние вещи из багажника: две ласты и мешок из мелкой сетки. Он пристегивает мешок к своему компенсатору плавучести. Следовало бы использовать карабин с болтовым замком, но когда он вытащил всё своё снаряжение для дайвинга, ни одного такого не нашёл. Вместо этого он прикрепляет мешок с помощью лодочного карабина, который одолжил у своей подруги Хлои Таршиш из её школьного рюкзака.

Умные дайверы не используют лодочные карабины. На самом деле они называют их «самоубийственными карабинами» из-за их смертельной склонности цепляться за всё, к чему прикасаются.

Джей с силой захлопывает багажник. Ну и ладно.

— Самоубийственный карабин» для того места, где Митт Гардинер покончил с собой.

Джей должен был предвидеть это в тот день, когда узнал о болезни.

— Джей. Детка. У твоего папы рак.

Первое, что почувствовал Джей, — это обида на дрожащий голос мамы, на её явное ожидание, что он сломается и помчится домой, забыв обо всём, что произошло между ним и отцом. Как будто заболеть раком — это настолько бескорыстный поступок, что он стирает всё прошлое. Второе, что он почувствовал, — это ошеломление. Митт Гардинер, человеческая секвойя, болен?

— Какой вид?

— Это мезотелиома. Она находится в оболочке, покрывающей его лёгкие. Я уже несколько месяцев пытаюсь заставить его пойти к врачу. Он кашляет кровью, у него проблемы с дыханием. У него вся шея и грудь опухли. Джей, ты же не знаешь.

— Разве мезо— Разве это не вызывается асбестом?

— Мне сказали, что это бывает и у аквалангистов. Особенно возле Монтерея. Особенно у пожилых, которые раньше ныряли без гидрокостюмов. Наверное, здесь много природного асбеста. Может, и в тех старых консервных заводах тоже.

Мама не бросает ножи специально, но этот выскользнул из её руки и попал Джею прямо в лёгкие — как бы предвещая его собственную судьбу с мезотелиомой. Ему стало дурно. Он опустился на пол, подальше от взглядов беззаботных Таршишей. Ему и так достаточно хлопот, живя у семьи друга; им не нужны ещё и его драмы.

— Что за… То есть, сколько ещё…

Слёзы прорвали мамину сдержанность. - Может, год. Может, два. Может, больше, если нам повезёт.

Пауза. Ожидание. Что должен сказать Джей? Он отгонял мысли об отце в течение пяти месяцев, с тех пор как уехал из дома. В его голове проносятся образы, но все они относятся к 1 августа 2020 года — последнему разу, когда Джей видел Митта, на палубе «СлипF. -На фоне новости о раке эти образы причиняют боль. Мама всхлипывает, словно тоже это чувствует.

— Джей, вернись домой. Нам нужно, чтобы ты вернулся домой.

Домой? Нет. Джей направляется в другую сторону.

В верхней части парковки находится начало тропы «Кармель-Медоуз. - Повсюду висят предупреждающие знаки. Костры запрещены. Собаки без поводка запрещены. Рыбалка запрещена. Вся дикая природа и растительность находятся под охраной. На самом большом знаке крупно написано: ОПАСНОСТЬ — ПЕРИОДИЧЕСКИЕ ВОЛНЫ НЕОБЫЧНОГО РАЗМЕРА И СИЛЫ — БРОДИТЬ ПО ВОДЕ И ПЛАВАТЬ ОПАСНО.

Джей уже не обращает внимания на предупреждения. Он прошагивает через ворота, наклонившись вперед, с тяжелыми шагами, устремив взгляд на рельеф местности, чтобы не упасть. Если бы шоссе № 1 не было забито машинами, он бы пошел по кратчайшему пути вверх по насыпи пляжа. Там знаки ещё крикливее. НЕ СТАНЬТЕ СЛЕДУЮЩЕЙ ЖЕРТВОЙ! НЕ ПЫТАЙТЕСЬ СПАСТИ ПОСТРАДАВШЕГО! НА ЭТОМ ПЛЯЖЕ ПОГИБЛО ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ 30 ЧЕЛОВЕК! «По одному дураку в год, — говорил Митт. Он обожал провозглашать Монастырь самым опасным пляжем Америки.