Онлайн книга «Туманные души»
|
— Ты чего? — спрашивала она. — Ничего, — отвечал он. — Показалось. Иногда её лицо начинало плыть. Он смотрел на неё, и черты вдруг теряли резкость, расплывались, как отражение в потревоженной воде. Это длилось не дольше мгновения, но он успевал заметить. А однажды, когда она переодевалась, он увидел, что родинка на левом плече исчезла. Кожа была чистой и гладкой, без единого пятнышка. Он хотел спросить, и не спросил, потому что через секунду родинка вернулась на место. И он забыл. К концу первого года это прошло. Она больше не пугала его: кожа всегда оставалась тёплой, взгляд был живым, улыбка той самой настоящей. То ли туман научился не ошибаться, то ли он сам перестал замечать. Первый ребёнок родился летней ночью, душной и дождливой. Элин мучилась долго, кричала так, что у него сердце обрывалось, но, когда всё закончилось и повитуха вынесла ему свёрток — крошечного, сморщенного, орущего мальчика, — он почувствовал, как в груди распирает от счастья. Сын, у него есть сын. Он держал его на руках и не мог отвести глаз от крошечных пальцев, от сморщенного личика, от пушистых светлых волосёнок на макушке. Они назвали его Аксель, в честь деда. Элин оправлялась долго. Он сидел у её постели, держал за руку, и порой ловил себя на том, что слишком пристально вглядывается в её лицо. Он не знал, почему, он не помнил. Но тело помнило, и, когда кожа оставалась тёплой, он чувствовал облегчение, которому не мог найти причину. Через три года родилась дочь. Девочка появилась на свет ясным сентябрьским утром, и первый её крик разнёсся по дому, как колокольчик. У неё были светлые, почти белые волосы — в мать — и глаза, про которые Элин сказала: «Твои. Совершенно твои». Они назвали её Ингрид. Первые шаги дочь сделала в детской: четыре неуверенных шажка от кроватки до окна. Кристиан стоял на коленях, протянув руки, ловил каждый её шаг, и когда она добралась до него и ухватилась за пальцы, он заплакал. Никогда в жизни он не был сентиментален, но тут слёзы потекли сами. Элин, стоявшая рядом, тихо смеялась. Дети росли быстро. Аксель уехал учиться, сначала в Гельсингфорс, потом в Уппсалу. Писал письма, длинные, обстоятельные, полные новостей и размышлений. Кристиан перечитывал каждое по нескольку раз, а Элин качала головой и говорила: «Ты как влюблённый». Он не спорил. Ингрид вышла замуж за молодого офицера — высокого, подтянутого, с громким смехом и привычкой чуть склонять голову набок, когда он слушал собеседника. Свадьбу играли в поместье, на террасе, выходившей к озеру. Элин плакала от счастья. Кристиан держал её за руку и тоже плакал, хотя ни за что не признался бы в этом. Они старели вместе. Медленно, незаметно, как стареют все, кому повезло прожить долгую жизнь. Зимними вечерами, когда озеро замерзало и ветер выл в печной трубе, они сидели вдвоём, и он читал ей вслух. Весной, когда сходил снег, она выходила в сад и подолгу возилась с цветами, а он смотрел на неё с террасы. Летом приезжали дети: Аксель с женой и двумя мальчиками, Ингрид с мужем и маленькой дочкой. Дом наполнялся голосами, смехом, топотом детских ног. Элин хлопотала на кухне, и Кристиан слышал, как она отдаёт распоряжения прислуге — в точности тем же тоном, что и двадцать, и тридцать лет назад. * * * |