Книга Туманные души, страница 80 – Олеся Павлова

По выходным они ездили на хутор к бабушке. Бабушка была ещё жива - маленькая, сухонькая, с вечно поджатыми губами. Она плохо говорила по-русски и делала вид, что не понимает, когда Ивар с братом шалили. Ивар знал, что она всё понимает. Она пекла пироги с яблоками, которые они с Рихардом собирали в саду, и ворчала, что они слишком быстро их съедают. Когда Ивар уезжал, она всегда совала ему контейнер с пирогом. «Ешь. Ты худой», - говорила она. Он не был худым, но пирог брал. Однажды он забыл его в машине, и пирог засох. Он так и не сказал об этом бабушке - боялся, что она обидится.

Однажды они сидели с Рихардом на берегу залива. Был тёплый августовский вечер, волны набегали на берег и медленно откатывались обратно.

— О чём думаешь? - спросил брат.

— Ни о чём, - ответил Ивар. - Просто хорошо.

Рихард кивнул и вдруг сказал:

— Я рад, что ты здесь. Я хотел познакомить вас с Бирутой. Завтра привезу её. Но она побаивается бабушку и маму, бабушка у нас строгая, а мама слишком пристально разглядывает. Так что нужна будет твоя поддержка.

— Я поддержу, - ответил Ивар и улыбнулся.

Он представил, как завтра они соберутся за этим же столом. Рихард будет заметно нервничать и говорить громче обычного, заполняя паузы. Бирута, наверное, будет сидеть тихо, сцепив руки на коленях, пока бабушка не предложит ей добавки, а мама не спросит что-нибудь простое и домашнее, и лёд тронется. А потом, может быть, он и сам позовёт сюда Кристину. Они работали вместе уже год, и иногда она задерживалась у его стола чуть дольше, чем нужно. Он никогда не придавал этому значения, но сейчас подумал, что было бы неплохо, если бы она приехала. Просто познакомиться. Просто посидеть вместе на берегу залива, как он сидит сейчас с братом.

И в этот момент туман его выкинул. Ивар увидел озеро. Туман стоял над водой, пульс внутри него бился ровно и мерно. Он стоял на коленях в мокрой траве, и рядом никого не было - ни отца, ни матери, ни брата. Только холод и пустота.

И тогда он вспомнил. Вспомнил всё разом. Союз распался, когда ему было двенадцать. Сначала были разговоры - тревожные, обрывочные, которые родители вели по вечерам на кухне, думая, что дети не слышат. Потом была очередь в магазине, в которой мать простояла четыре часа, чтобы купить масло. Потом появился владелец дома, который объявил, что теперь квартира стоит денег. Сначала они справлялись - отец брал ночные дежурства, мать шила на заказ. Но аренда росла, и однажды они собрали вещи и уехали на хутор к бабушке. Это было спасением, но спасением горьким, потому что всё, что было раньше, рухнуло.

Рихард уехал в Ирландию через пять лет. Там, на переплавке леса, он повредил руки. Операция не помогла, он стал инвалидом, спился и умер. Отец умер через год после того, как они переехали в Россию. Потом мать вернулась в Латвию. Ивар остался один в стране, которая стала чужой, с фамилией, которая звучала не так. Он говорил по-русски без акцента, но здесь это не имело значения. Здесь он был латышом. А там, в Латвии, он был русским. Чужой для всех.

Иллюзия показала ему мир, в котором ничего этого не случилось. И теперь этот мир разбился вдребезги, оставив только память и пустоту. Ивар стоял на коленях в мокрой траве, и из горла его вырвался низкий, сдавленный звук, похожий на вой. Он не плакал, он не умел плакать с детства, с тех пор как отец сказал ему: «Мужчины не плачут, Ивар. Мужчины работают». Но этот вой был страшнее плача. В нём было всё: страна, которая исчезла, и жизнь, которую он мог бы прожить, но не прожил.