Книга День, который не кончается, страница 14 – Галина Доронина

Я перевернула страницу.

Пусто.

Я закрыла дневник, положила его на спальник рядом с собой и некоторое время сидела, глядя на брезентовую стенку.

Хрономит.

Минерал, которого нет в справочниках, который выглядит как «молния в камне» и рядом с которым перестают работать компасы. И пять человек, которые исчезли без следа.

Вообще-то, я – историк-архивист. Моя работа – это датировка и анализ источников. Аномальный минерал – это для геохимиков. Пропавшие люди – это для следователей. Я здесь для того, чтобы установить подлинность документов и хронологию событий, не более того.

Но все равно было довольно любопытно.

Я взяла в руки третий дневник и ощутила, что он тоньше двух предыдущих.

Записи были похожи на предыдущие дневники: координаты, азимуты, состояние образцов, короткие пометки о погоде. А потом я наткнулась на странную запись:

«10 июля. Образец из Ж-7 проявляет странные свойства. Не знаю, как это описать точнее. Сегодня держал его в ладони примерно пару минут. Потом понял, что прошло два часа. Не знаю, как это получилось».

Я остановилась и перечитала запись еще раз. Потом отложила дневник и потерла переносицу.

Вообще это могло быть что угодно: усталость, обезвоживание, банальная задумчивость. Бывает, что люди теряются во времени в поле, особенно при монотонной работе. Я сама однажды просидела над средневековым картулярием шесть часов и была убеждена, что прошло два. Никакой мистики, всего лишь архивный транс.

Я продолжила читать.

«14 июля. Гроза идет с северо-востока. Уходим в выработку. Породу законсервировали, образцы при себе».

Все.

Я перевернула страницу.

Пусто.

Я перелистала весь оставшийся дневник до конца: десятки чистых страниц.

Я закрыла дневник, положила его к остальным двум и поняла, что у меня затекли ноги. Надо было выйти на свежий воздух и немного походить. Я расстегнула молнию и вылезла наружу.

Октябрь в лесу пахнет иначе, чем в городе.

В городе октябрь пахнет асфальтом после дождя, кофе из ближайшей кофейни и чужими сигаретами в подъезде. Здесь же он пах хвоей, мокрой землей, прелыми листьями и чем-то смолистым. Небо над деревьями было черным.

Я с наслаждением потянулась и сделала несколько шагов к краю поляны.

И тут я заметила, что в нашем полку прибыло.

У общего костра на бревне сидел незнакомец.

Я остановилась, разглядывая его.

Высокий, худощавый, с темными волосами, собранными в хвост. На нем было черное пальто с высоким воротником. Он сидел, подавшись корпусом вперед и положив руки на колени, исмотрел на огонь.

Это было странно: в лагере не должно было быть никого из посторонних, кроме Ани. Петр Семенович и Егор с Сашей давно разошлись по палаткам.

Я осторожно подошла ближе, рассчитывая, что незнакомец услышит мои шаги и обратит на меня внимание, но он продолжал молча смотреть на костер.

Тогда я негромко кашлянула, чтобы обозначить свое присутствие. Но ночной тишине звук получился таким отчетливым, что мужчина вздрогнул и обернулся. Его лицо оказалось в полосе света от костра, и я смогла его рассмотреть.

На вид ему было лет тридцать – тридцать пять. Правильные черты лица и темные глаза, которые в этом освещении казались почти черными. Его можно было бы, пожалуй, назвать красивым, если бы не настороженное выражение лица и холодный взгляд.