Книга День, который не кончается, страница 69 – Галина Доронина

Видение оборвалось.

Максима качнуло, перед глазами поплыли багровые пятна. Он пошатнулся, но устоял. И в этот самый миг белая стена вздрогнула, и из нее, шатаясь, вывалился Михаил.

После его слов повисла такая тишина, что стало слышно, как где-то в чаще леса кукует кукушка, да потрескивают угли в костре. Все обдумывали слова Максима.

Руслан первым нарушил молчание. Он задумчиво потер подбородок и сказал:

— В принципе, логично. Если Алиса – проводник, то она может работать в обе стороны. Вопрос в том, сможет ли она контролировать это.

— Мне вот тоже интересно, справится ли она? – подал голос Михаил. – А то заведет нас куда-нибудь еще… В какую-нибудь мезозойскуюэру, и будем мы там от динозавров отбиваться.

После его слов я бросила взгляд на Алису, но та по-прежнему сидела на раскладном стуле поодаль, безучастная, как манекен в витрине магазина.

— Я уже поговорил с ней, – коротко кивнул Максим. – Она слышит зов Петра Семеновича уже второй день. Он ищет нас. А раз Алиса слышит настоящее, то, если она настроится на него, то и выйдем мы в настоящее.

Я невольно снова посмотрела на Алису. Интересно, каково это – быть мостом между двумя реальностями и при этом сидеть с таким видом, будто тебя больше всего занимает узор коры на ближайшем дереве? Хотя, может это на самом деле совсем непросто, и она этакой своеобразной медитацией абстрагируется от действительности, чтобы не сойти с ума.

А может это я сошла с ума? Сижу тут с геологами из 1987 года… Я незаметно тряхнула головой, отбрасывая эти мысли.

— Тогда пойдемте прямо сейчас, – решительно заявил Михаил и поднялся. – Чего тянуть? Собрались – и вперед.

— Нет, сейчас мы не пойдем, – возразил Дмитриев. Он снял очки и протер их подолом рубашки. Я уже поняла, что он делает так, когда нервничает. – Я сейчас объясню почему. Поле зоны неравномерно: днем оно сильнее всего, а к рассвету, когда происходит перезагрузка петли, слабеет. Каждое утро, когда день начинается заново, в момент самого обнуления – барьер тоньше всего. Туман в это время становится более прозрачным. Я это давно заметил, просто не понимал зачем мне это нужно. А вот видите – пригодилось.

Повисла новая пауза, но я уже чувствовала что-то похожее на смесь воодушевления, азарта и первобытного страха. Примерно так я себя ощущала во времена студенческих экзаменов, только теперь ставки были чуть выше, чем незачет по латыни.

— А если не получится? – вдруг подала голос Карасева. – Что, если этот ваш канал не откроется?

— Тогда мы проживем еще один день, – спокойно ответил Максим. – И попробуем снова.

Попробуем снова? Н-да, как будто это так просто. Вообще-то речь идет о разрыве пространства-времени, а не о неудачной попытке дозвониться в поликлинику. Господи, сама не верю в то, что думаю об этом на полном серьезе.

Руслан тем временем хмыкнул. Похоже, его мысли недалеко ушли от моих.

— Идея так себе, – с сомнением протянул он, не выглядя сильно убежденным. – Но альтернативы нет.

— Альтернатива есть, – вдруг тихо сказал Селиванов, и все повернулись к нему. – Остаться.

Мне показалось, что я ослышалась. Остаться тут? Бесконечно проживать один и тот же день? Он что, серьезно?

— Ты хочешь остаться здесь? – удивленно переспросила Бойко.

Взгляд Селиванова был устремлен куда-то в огонь, а сам он выглядел задумчивым и хмурым.