Книга День, который не кончается, страница 7 – Галина Доронина

Он обнаружился в десяти минутах ходьбы. Это оказалось приземистое здание с расписанием на пластиковой доске и буфетом, где продавали пирожки с капустой и растворимый кофе в бумажных стаканчиках. Я взяла и то, и другое, нашла деревянную скамейку у окна и приготовилась ждать.

Автобус до Светлоборска отходил в десять вечера.

Ночь в автобусе – это отдельный вид аскезы. Жестко, неудобно и совершенно невозможно заснуть. Пассажиров было немного: дремлющая пожилая пара, мужчина с большой спортивной сумкой на коленях и девочка-подросток в наушниках, которая не спала всю дорогу и смотрела в окно.

Я тоже почти не спала. Смотрела, как фары вырывают из темноты полосы асфальта, обочины и стволы деревьев. Лес за окном был плотным. Темные ели премежались березами, горящими последней желтой листвой. Иногда проплывал одинокий фонарь над съездом в какую-то деревню – и снова темнота.

Я думала об этом рюкзаке. То, что его не нашли раньше, только подтверждает мою теорию о том, что его подбросили совсем недавно. Ну не может рюкзак пролежать почти сорок лет в лесу и остаться целым. Значит, мистификация. Кто-то хочет убедить всех в том, что это рюкзак одного из участников экспедиции. Осталось только посмотреть документы и убедиться, что это подделка.

В шесть утра автобус с лязгом затормозил у автовокзала Светлоборска. Небо было тёмно-синим, только у горизонта едва намечалась серая полоска рассвета. Я вышла на холодный воздух, поморгала и огляделась.

На пустой стоянке стоял уазик. Рядом с ним – пожилой мужчина в телогрейке, который, увидев меня, бросил недокуренную сигарету в урну.

— Варвара Дмитриевна? – спросил он.

— Она самая, – улыбнулась я.

Он кивнул, молча подхватил мою сумку и закинул на заднее сидение.

— Михалыч, – представился он, когда я взгромоздилась на переднее сиденье. – Здесь нет ремней, – добавил он, заметив, что я пытаюсь нащупать ремень безопасности.

Я вздохнула и посильнее вжалась в сиденье.

Михалыч завел машину – двигатель отозвался низким рокотом, – и мы тронулись с места. Светлоборск кончился быстро. Мимо промелькнуло несколько улочек с закрытыми магазинами, церковь с золотой маковкой, заправка – и все. Дальше шоссе нырнуло в лес, и деревья сомкнулись по обе стороны.

С каждым следующим километром дорога становилась все хуже и хуже. Сначала это была проселочная, укатанная полоса. Потом она превратилась в какую-то раскисшую глину, в которой застревали колеса. Машину нещадно трясло. Кажется, за эту поездку я обзаведусь красочными синяками. Ну и под конец уже просто осталось направление между деревьями, которое кто-то когда-то решил считать дорогой. Лес поступил к машине вплотную. Я видела, как еловые ветки задевают борт.

Михалыч рулил молча, и это меня вполне устраивало.

Рассвет так и не начался, уступив место серому низкому небу.

Наконец Михалыч затормозил. Уазик послушно замер.

— Дальше не проехать, – сказал мужчина. – Лагерь там, впереди, за деревьями, пехом иди.

Ну что ж, "пехом", так "пехом".

Я вышла, закинула сумку на плечо и посмотрела вперед.

Передо мной простиралась плотная еловая стена, в которой просматривалась узкая тропа. И где-то там впереди, судя по запаху, – костер.

Я торопливо пошла по тропинке. Лагерь возник из деревьев внезапно. Четыре брезентовые палатки зеленого цвета, навес на алюминиевых стойках, а под ним – столы, ящики и раскладные стулья. У дальнего края поляны тихо тарахтел генератор. Пахло соснами, смолой и дымом от костра. Я остановилась на секунду, просто чтобы вдохнуть этот терпкий воздух полной грудью.