Книга Стереть из памяти, страница 102 – Людмила Мартова

Она схватила второй сапог. Да, тоже дубок. А в центре подошвы размер. Сорок третий. Сапоги были тяжелые и вид имели заслуженный. Толстая резина местами потрескалась. С сапогами в руках Лика прошла на кухню. Разговаривающие мужчины замолчали, видимо слишком дикий вид у нее был.

— Ты чего, Луша? – спросил Антон с легкой тревогой в голосе.

Его действительно волновали малейшие перемены в ее настроении. Удивительный человек, удивительный.

— Николай, откуда у вас эти сапоги?

— А что, купить такие же хочешь? – удивился сосед. – Так не купишь, дочка. Им уж больше двадцати годов. Я их в сарае нашел. Когда мы ваш дом купили, значит.

Лика испытала огромное разочарование. Не было никакой загадки. Она держала в руках сапоги своего деда. После его смерти бабушка забрала вещи, кинула в сарай. А Николай, когда разбирал все после покупки дома, обнаружил и оставил себе. Добротные сапоги. В хозяйстве наверняка пригодились.

Антон подошел, забрал один сапог из ее рук, перевернул, посмотрел на подошву и, разумеется, все понял. Лику начало трясти. В этих сапогах в тот вечер дед ушел из дома навстречу своей смерти. Если это действительно он был любовником Регины Батуриной, убившим ее за то, что она захотела избавиться от ребенка, то именно в этих сапогах он ее и убил. Она отшвырнула второй сапог, как будто он мог обернуться ядовитой змеей и ужалить.

— Тихо, тихо, спокойно. Все хорошо. – Антон обнял ее за плечи, прижал голову к груди, начал укачивать, словно маленькую девочку.

— Не хотите рассказать, что происходит? – спросил Таланов-старший.

— Хотим, – решительно сказал Антон. – Твои аналитические мозги нам сейчас очень даже пригодятся, папа.

— Ладно, я пойду, а вы разговаривайте. – Николай конфузливо натянул сапоги, вызвавшие такой переполох, забрал свой спиннинг и ушел. Лика осталась с Талановыми, отцом и сыном. С ними было так спокойно и надежно, что в ней появилась и крепла уверенность, что скоро все выяснится и обязательно будет хорошо.

* * *

Илья Таланов уехал домой только в начале девятого вечера. Им как-то ладно и уютно сиделось на кухне втроем. Вино открывать не стали, старший Таланов был за рулем, а Антон рассудительно заметил, что при их нынешней жизни совершенно непонятно, когда может понадобиться куда-то поехать. Да и вообще, трезвую голову иметь не мешало.

На прощание Илья Васильевич еще раз отметил, что будет готов взять Лику к себе на работу.

— Вы подумайте, барышня, – сказал он на прощание, и Лика пообещала, что обязательно подумает.

Пятничный день клонился к закату. Прошел дождь, и пахло свежестью и мокрой листвой. Вдыхать этот воздух было приятно, словно он промывал накопившуюся внутри гарь и накипь. Антон заварил свежий чай с какими-то травами, и они уселись на крыльце, бездумно глядя в сереющее небо, пили чай и говорили обо всем на свете.

— У меня такое странное чувство, что я знаю тебя всю мою жизнь, – задумчиво заметила Лика.

— Так ты и знаешь меня всю жизнь, – улыбнулся он. – По крайней мере, всю мою жизнь точно.

Скрипнула калитка, и на песчаной дорожке появился доктор Ермолаев. Лика напряглась. Он был одет в распахнутую куртку защитного цвета, которые обычно носят охотники и рыболовы, такие же пятнистые штаны и резиновые сапоги, а в руке держал удочку. Да что ж ты будешь делать, кругом одни рыбаки!