Книга Цветочный детектив, страница 21 – Татьяна Устинова, Галина Владимировна Романова, Людмила Мартова, и др.

— Понятия не имею. Перешагнуть порог такого портала – это уже чудо. Но что будет с тобой дальше?

— А как бы он вернул ей молодость? – не унималась журналистка.

— В зазеркалье, Кассандра, – голосом терпеливого наставника заговорил Долгополов, – в мире магии возможно все. Я не знаю, как в одном образе уживались двое, император Гелиогабал и герцог Август Ганноверский, но ведь и на земле бывают свои чудеса – в теле одного человека вдруг селятся две сущности. То одна проявляется и берет верх, а то другая. Это называется одержимость, экзорцисты всех веков боролись с этим недугом не на жизнь, а на смерть. Не так ли, Андрей Петрович?

— Так, так, – с улыбкой кивнул детектив. Ему‐то хорошо была известна эта тема!

Кассандра нахмурилась:

— Скажите честно, Антон Антонович: он хотел послать нам проклятие, этот юный император?

— Несомненно, как он посылает проклятия всему миру уже почти две тысячи лет. Вот ведь злопамятная сволочь! – заметил Долгополов. – Я-то бы сдюжил, но не хотел, чтобы это проклятие коснулось вас обоих. – Солнышко выглянуло из-за густой зелени наверху, зажгло седую полупрозрачную шевелюру и вспененные бакенбарды хозяина дома. – Хотите спросить еще о чем‐то? Я же вижу. О самом главном?

— Да, Антон Антонович, хочу. Какова вероятность, что в одном из зеркал мы снова увидим его?

— Иными словами, будет ли нам мстить император Гелиогабал?

— Да, – кивнула Кассандра.

Крымов тоже с интересом посмотрел на старшего товарища.

— Не знаю, – ответил Долгополов и усмехнулся. – Но мы в очень длинной очереди на месть, поверьте мне.

— Последний вопрос.

— Ну?

— Что такое Небесная канцелярия?

— У-у, матушка! – Антон Антонович выполз из плетеного кресла и медленно двинулся по саду. – Куда загнули! Этого в двух словах не расскажешь!

— А не в двух?

Долгополов сунул руки в карманы широких брюк.

— Наливайте по стопкам мою сливовую, Андрей Петрович, не стесняйтесь. Не знаю, как у вас, а у меня душа требует!

Звонит знакомый редактор и приглашает на интервью. Я отказываюсь, и редактор понимающе вздыхает: «Ах, ну конечно, начало лета, вас никого теперь до октября не соберешь, вы ведь все уезжаете!..» Не сразу, но я понимаю, что «мы все» уезжаем, видимо, в душистый лавандовый Прованс, или пахнущую взморьем, свежей малиной Тоскану, или по нынешним временам в сухую и ветреную Ялту, где под белой балюстрадой маячат «лезвия и острия агавы».

Я не знаю, как вы, а мы‐то никуда не уезжаем! Мы остаемся в Москве. Отпуск, как и в предыдущие годы, смутен, перспективы неясны. Нас ожидает то, что в статьях модных журналистов и блогеров называется «лето в городе». Подавать с чашкой эспрессо, лимонным чизкейком и винным спритцем под полосатым тентом летнего кафе. Рецепты спритца и его фотографические изображения в изобилии присутствуют тут же, в журнале или блоге.

Не знаю, может, я себя уговорила, но я очень полюбила это самое «лето в городе».

В Тоскане никогда не была, Прованс далек от меня, приблизительно как планета Марс, а вот Москва… Москва все время со мной – или я все время в Москве.

Как мы научились любить это время, когда немного пустеет на дорогах и до центра можно добраться всего за какие‐нибудь два с половиной, а то и два часа! Как мы научились гулять по всем этим Кривоколенным и Спасоналивковским переулкам! Когда в нашем городе лето, можно пролезать между машинами, всунутыми плотно, одна к одной, как сельдь иваси в железной банке, не рискуя попасть в селедочный рассол, – то есть в лужи и кашу из снега и химикатов! Лезешь себе и лезешь, и под ногами не хлюпает, и мокасины сухие, красота!