Книга Уравнение с тремя неизвестными, страница 104 – Людмила Мартова

— Пошли со мной вниз. Лена, а ты не двигайся.

И что он такое увидел? Она терялась в догадках, но послушно замерла. Она потерпит, раз это нужно для дела. Дорошин и Горелов спустились на первый этаж и теперь оба застыли на том месте, где до этого остановился Виктор.

— Смотри, – показал он Вадиму. – Видишь?

Тот задрал голову, послушно оглядывая изгибающуюся по периметру комнаты эмпору, огораживающую ее балюстраду, застывшую в виде античного изваяния Лену и прислоненную к перилам швабру. Лицо его поначалу не отражало ничего, кроме внимательного недоумения, и вдруг изменилось, как до этого лицо Дорошина.

— Вижу, черт побери. Теперь вижу. Витя, ты – гений!

— Что там такое? – ревниво спросила Лена. Да она сейчас просто умрет от любопытства.

— Вадим, она заслуживает того, чтобы сделать наше открытие самостоятельно. Будь добр, смени мою жену на ее посту. А ты, Лена, уступи свое место Вадиму и иди ко мне.

Бизнесмен улыбнулся и послушно снова поднялся на второй этаж. Ничего не понимающая Лена уступила ему свое место, едва касаясь ступенек, легко сбежала к мужу, встала рядом с ним, задрала голову вверх.

— И что я должна увидеть?

Муж не отвечал, и она начала сама внимательно рассматривать открывающуюся ее глазам картину. Эмпора второго этажа с той стороны, где не было комнат, была достаточно широкой для того, чтобы на ней могли с удобством расположить небольшие диваны и уютные кресла со столиками между ними. С другой стороны она, наоборот, была совсем узкой, так, чтобы беспрепятственно расходились два человека. Это было и понятно, поскольку на ней располагались спаленки.

Вадим Горелов стоял на выходе из одной из них, а швабра – на выходе из второй. И эти выходы располагались не симметрично. От Горелова до окна во двор было примерно на метр дальше, чем от швабры до окна на другую сторону. Так могло быть только в том случае, если бы левая комната была больше правой. Но изнутри, и это знали все, кто там побывал, комнаты выглядели совершенно одинаковыми.

— Там потайное помещение, – выдохнула Лена. – Витя, ты ведь это хочешь сказать?

— Понял, какая у меня умная жена? – крикнул Дорошин Горелову. – Сама догадалась. Умница.

— Да я давно это понял. Практически сразу, как с вами познакомился, – в тон ему ответил Вадим и спустился вниз, встав рядом и снова задрав голову. – Надо же, отсюда тоже видно, что двери не посередине, но не так явно, как когда у них кто-то стоит. Тайник совсем небольшой, примерно пять-шесть квадратов, не больше.

— Я в первый день, когда Эдик с гордостью знакомил нас со своим домом, обратил внимание, что с этой комнатой что-то не так. Асимметрия не бросалась в глаза, но подсознательно я ее заметил.

— Точно, ты еще тогда выглядел озадаченным, а я не могла взять в толк отчего. И как в ту комнату попасть?

— Понятия не имею, – развеселился Дорошин. – Одно из двух. Либо есть какой-то приводной механизм, который открывает секретную дверь. Либо, что более вероятно, вход в потайную комнату замурован прежними хозяевами.

— Зачем? – не поняла Лена.

— Этого мы уже не узнаем. Возможно, Никаноровы не хотели, чтобы о существовании тайника, а следовательно, и клада кто-нибудь знал. Возможно, долгое время он им не требовался. Дом строился в те времена, когда Никаноров был в фаворе. У него и так хватало средств на строительство и безбедную жизнь, а времена были лихие. С обыском и постановлением об аресте могли нагрянуть в любую минуту. Когда настали годы опалы, художник и его жена, возможно, прибегали к своей кубышке. К примеру, вскрыли тайник, достали несколько предметов на продажу и замуровали снова. Или, наоборот, не трогали свое наследие, не хотели разбазаривать. Никто не знает ответа, кроме них двоих, а их уже не спросишь. Если, конечно, не верить в медиумов.